Алевтина Корзунова - Забытый человек стр 9.

Виктор был помоложе и на вид очень приветливым, открытым и даже немного простоватым. Он появился в организации около года назад и заменил того самого начальника отдела, у которого до этого возник конфликт с начальством. Он ехал из другого города на другую должность в вышестоящей организации, но его покровителя как раз «ушли» с работы. Единственное, что тот успел сделать для своего протеже, это пристроить его к ним.

Возникла неловкая пауза. Сергей Сергеевич ждал, а Виктор как будто стеснялся и начал, наконец, с вопроса.

 Ну и что теперь? Что будешь делать?

 А что теперь? Что изменилось? Кричи, ругай, наказывай  если изменились правила, то я все равно не смогу получить официальное утверждение своего документа, пока не будет утвержден другой. И мы с Борисом это не раз проговаривали. Он сам внимательно рассматривал наши предложения по разработке нового документа, без которого этот дальше не пойдет. Предложения утверждены, включены в план будущего года. Что сегодня изменилось? Ну разве то, что он вынес всю эту кухню на общее обозрение еще раз и отчитал меня перед всеми.

 Вот!

 Что вот, Витя, что вот? От этого что-то изменится?

Бондарев посмотрел на собеседника с недоумением.

 Ты че, не понял? Он же теперь тебя просто съест.

 А зачем ему это? От этого что, документы быстрее разрабатываться станут и утверждаться? Я вдруг после этого научусь более доходчиво объяснять, а меня научатся и захотят лучше понимать? Я не понимаю, зачем он нагнетает. Он же все прекрасно знает.

 Ну, ты видел зачем: чтобы денег не платить.

 А смысл? Ну, не заплатит он эту премию, задержит ее или не выплатит вообще  чего он этим добьется? Не знаю, как у тебя, но у меня за счет договоров средний заработок почти в десять раз выше, чем оклад. У моих сотрудников, наверное, поменьше, потому что не каждый из них во всех договорах участвует. Ну, пусть в пять раз. Мои девчата на работе до позднего вечера пашут, даже в выходные приезжали на работу, чтобы последний договор в срок сдать. Он думает, что они бесплатно это делать будут? А ведь нам на премию не больше двадцати процентов от договора идет, а остальное в бюджет предприятия, ему в бюджет, в его копилку, ведь он у нас за все договора отвечает?

 Он.

 Ну, так что он выигрывает, если не будет платить по оплаченным договорам?

 Так ты же договора уже заключил, значит, сделаешь.

 А зачем мне это теперь? Если я и мои люди заработанных денег не получат, зачем нам упираться? А если мы перестанем работать, просто перестанем работать во внерабочее время, будем приходить и уходить по звонку, никакой работы дома и в выходные, тогда все сроки полетят, репутация предприятия пострадает  ему это надо?

 Он тебя знает как облупленного. Он знает, что ты так не сделаешь, не захочешь быть виноватым перед заказчиками.

 Да, это не в моих правилах, но что мне теперь терять, если меня уже и так назначили виноватым. Виной больше, виной меньше  какая разница? И не во мне дело. Я могу и после работы остаться, и в выходные работать, но не могу просить других делать это бесплатно.

 Какие просьбы? Ты  начальник! Твое дело поручения раздать. Если не успевают на работе, то пусть после работы и в выходные делают.

 Это же договорные работы, они не обязаны их выполнять. Нет, Витя, я так не могу. Это пусть Мансурыч так работает и другие отделы, а я не могу.

 Только все равно ты же и будешь перед всеми виноват. А я предупреждал: не надо с Мансурычем ссориться.

 Витя, а я ссорился, я хоть раз говорил, что он неправ лично ему или тем более публично?

 Но ты ведешь себя так, будто он неправ, а начальник всегда должен быть прав.

 Я веду себя так, как для себя считаю правильным и порядочным. Я не спорю и не критикую его решения. Если не согласен, то предлагаю другой вариант не вместо, а дополнительно. Всегда выполняю его окончательное решение.

 Вот! Это же для него и есть как бунт на корабле, которым он капитанит уже столько лет. Директора́ приходят и уходят, а Мансурыч вечен. Не лезь ты на рожон со своим мнением. Возьми публично вину за эту ситуацию на себя. Уверен, что Мансурыч поймет и будет тебе благодарен.

 А ты думаешь, я не просил его «наказать» только меня, но не лишать остальных того, что они заработали?

 Ну, это все разговоры. Делать-то что теперь будешь? Если ты что-то поднакопил и готов дальше работать за одну зарплату, то я не уверен, что у твоих сотрудников такие запасы есть. Им это вряд ли понравится. Говорю: нет у тебя другого выхода. Надо идти к Мансурычу.

 Если все упирается лично в меня, то я готов уйти, чтобы других из-за меня не наказывали.

 Не питай иллюзий. Некуда уходить. Я тебе объяснял, что у него за эти годы все схвачено. Он знает всех в отрасли, и нынешних, и не менее влиятельных бывших. Один звонок, ну два, и тебя никуда не возьмут, даже если ты с кем-то уже договорился и кто-то что-то тебе обещал. Кто ты и кто он? Я тебя уверяю, что они откажут тебе, либо из расположения к Мансурычу, либо во избежание будущих проблем для своих предприятий. Некуда тебе идти. Не пойдешь к нему с покаянием, так он не уволит, нет, зачем, когда ему твои знания, имя и авторитет у заказчиков нужны. Но с должности он тебя снимет, на одну зарплату посадит, да и ту урежет. Тебе это надо?

Сергей Сергеевич молча соглашался с тем, что ему это совсем не надо, и ломал голову, к чему Виктор клонит и зачем. Он знал, что тот слишком часто бывает в кабинете у замдиректора, что уже поднимал перед руководством вопрос о слиянии их отделов под его, естественно, руководством. Да, это именно он в пятницу предупредил его о публичной порке, но не он ли сам и подсказал Мансурычу эту идею? Сергею Сергеевичу вдруг стало душно, хотя окно за спиной было открыто.

 А он что, уже директором стал, чтобы уволить меня или снять с должности?

 Ты что, не понимаешь, что как он захочет, так и будет?

 Догадываюсь.

 Да, Сергей, кстати, если тебе самому деньги сейчас нужны, то ты скажи. Я буду распределение премии готовить по своему отделу и могу тебя включить, а ты потом так же сделаешь и вернешь. А если твоим сотрудникам нужны деньги, я их могу к своим работам привлекать. Как тебе это?

 Спасибо, не надо.

В дверь постучали, вошла секретарь директора, подошла к рабочему столу и протянула письмо, на которое нужно было подготовить срочный ответ.

 Спасибо, Верочка. Позвонили бы  я бы сам заскочил.

 Я просто рядом была, поэтому захватила с собой. Вы посмотрите, Сергей Сергеевич, там, кажется, срок исполнения вчерашний день, но прислали нам это только утром во время планерки.

 Это по-нашенски, по-бразильски, не привыкать. Я постараюсь через пару часов подготовить вариант ответа и тогда пришлю вам. Или кому? Директора же сегодня нет, кто будет смотреть?

 Присылайте мне  я посмотрю, кто из замов в этот момент будет на месте.

 Хорошо, сделаю. Спасибо.

 Что там?  поинтересовался Виктор.

Сергей Сергеевич по диагонали пробежался глазами по тексту.

 Опять двадцать пять. Зильберштейн прислал новое письмо о том, что мы все неправильно делаем, ставим под угрозу будущие поколения, а за каждым нашим решением неприкрытым взглядом видна коррупция.

 Ну, удачи тебе с ответом!  Виктор коротко засмеялся, потом приподнял в руке пустую чашку и вопросительно посмотрел на Сергея Сергеевича.

 Иди-иди, оставь, не думай даже, поставь на стол, я помою.

 Спасибо за кофе!

Оба гостя вышли, а Сергей Сергеевич взял обе чашки с блюдцами и пошел их мыть. Ему и самому хотелось чуть пройтись, освежить лицо холодной водой, избавиться от этих утренних разговоров и вернуться в рабочее состояние.

Поднимаясь к умывальнику на второй этаж, он невольно прокручивал в голове разговор с Бондаревым и спросил себя, зачем тот приходил. Он сомневался, что это было просто желание попить кофе и потрепаться. Ему не верилось, что тут было дружеское желание помочь. Какая может быть премия через другой отдел, если они все утверждаются Борисом Мансуровичем? Очевидно же, что после сегодняшнего никакая сумма напротив его фамилии не будет утверждена! Зачем Витя это предлагал, если сам все прекрасно понимает? Хотел показать, что он не просто коллега, а друг? А про сотрудников  надо же такое предлагать, как будто и без того втихую не уговаривает их перейти к нему в отдел. Или Витя хотел прощупать реакцию, разведать, что он собирается делать, так ли он себя поведет, как они с Мансуровичем просчитали? Сергей Сергеевич отогнал вопросы прочь и попытался сосредоточиться на том, что теперь нужно делать ему самому.