Алевтина Корзунова - Забытый человек стр 10.

Стало ясно, что вернуться к работе над отчетом до конца рабочего дня не получится. Он позвонил в отдел кадров, договорился о встрече по личному вопросу. Потом позвонил в лабораторию и попросил захватить к нему на предстоящее совещание и тех сотрудников, кто участвовал в уже законченной и сданной договорной работе. Потом вспомнил про свое обещание начальнику расчетного отдела. Он снова засомневался, стоит ли делать это сейчас или лучше после совещания с исполнителями работ. «Сейчас» перевесило  он распечатал, подписал и отнес документы в расчетный отдел.

После этого он взглянул на часы, решил, что предстоящий разговор с сотрудниками обдумает во время обеда, и стал внимательно читать переданное ему письмо, отделяя эмоциональные оценки и обвинения автора от тех аргументов, какие можно было парировать по существу, со ссылками на национальные или международные документы и на практику их применения.

После затянувшегося разговора в отделе кадров работать над отчетом уже не хотелось, да и не получилось бы, потому что все мысли в голове были о другом. Сергей Сергеевич позвонил домой.

 Я уже заканчиваю и скоро буду собираться. По дороге что-то купить? Хлеб есть? Что, творог? Какой? Где, во «Вкусвилле»? Хорошо, я зайду. Больше ничего не надо? Ладно, до встречи!

Закрывая окно, он вдохнул приторный запах шоколада от расположенной поблизости кондитерской фабрики, пробежался взглядом по комнате и понял, что чуть не забыл свой сотовый телефон на зарядке. По дороге до метро он заскочил в магазин, где на удивление не было никого из посетителей, поэтому покупка заняла минимум времени. В метро он снова на автопилоте входил, выходил, пересаживался на другую линию, шел пешком по эскалатору, что вверх, что вниз, пока не вышел на своей станции на улицу.

Эта улица была для него родной, хоть жил он здесь немногим более десяти лет. Здесь жили его бабушка и дедушка, когда были еще молодыми и только познакомились. Потом они уехали, но без малого пятьдесят лет назад дедушке к выходу на пенсию дали однокомнатную квартиру на улице его молодости. Теперь в ней жил он сам со своей семьей  сначала только с женой и дочерью, а потом и с родившимся уже здесь сыном. Конечно, однокомнатная квартира для четверых была очень тесной, но советская власть закончилась, новое жилье надо было покупать самому, а цены были такими, что заработать нужную сумму он не мог. Он вспоминал, как когда-то бабушка жаловалась, что денег не хватает, а дедуся отвечал: «Лизочка, ты же видишь, что я честно работаю и все до копейки приношу в дом. Обманывать и воровать я не умею и не стану, грабить тоже. Давай стараться жить на те деньги, что мне платят за мою работу». Это было, когда социализм только строили, теперь его уже сломали. А что изменилось?

Сергей Сергеевич помнил эту улицу с детства. Тогда она была другой: она была вдвое у́же и вымощена брусчаткой, как на Красной площади. Он с родителями жил тогда в комнатке в коммунальной квартире не так уж и далеко отсюда, и каждое воскресенье, а суббота тогда была в школе учебным днем, да и для родителей стала выходным уже на его памяти, они всей семьей обязательно навещали бабушку с дедушкой. Иной раз они ходили сюда пешком, потому что троллейбуса было не дождаться. Дедушки с бабушкой уже не было, но все здесь хранило память о них и о его собственном детстве, было родным.

До дома от метро было всего пять-семь минут пешком, но за это время все рабочие неурядицы и проблемы ушли куда-то на задний план. Он шел домой. Он уже был практически дома.

Поднявшись пешком на третий этаж, а он даже с полными сумками предпочитал ходить по лестнице, а не пользоваться лифтом, Сергей Сергеевич подошел к своей двери. Он не стал звонить, чтобы никого не отвлекать от их дел, а открыл сам. На звук открывшейся двери первым отреагировал сын:

 А, это ты, пап. Что ты сегодня так рано?

 Да настроение было какое-то нерабочие, поэтому ушел вовремя. А ты кого ждал?

 Никого. Просто ты обычно позже приходишь, и я подумал, это сестренка после работы заехала.

 А что она звонила, обещала?

 Да нет, просто. Ну ладно, пап, я там с ребятами на связи. Мы только что поели с мамой, так что извини, у нас там команда, мне пора.

 Если чаю или еще что, ты зови, ладно?

 Ладно.

Сергей Сергеевич переобулся, прошел мимо открытой двери в ванную, где, склонившись, стирала жена. На кухне достал купленный творог, хотел было убрать его в холодильник, но оставил на столе, чтобы жена убрала сама, куда ей надо  «где положишь, там возьмешь».

Плотная занавеска, которую опускали на ночь, была подвязана, открывая проход в их комнату. Вообще-то комната в квартире была одна, а дверь в нее была напротив входной двери. Это уже они сами перегородили вытянутую комнату двусторонним шкафом-купе и прорубили в стене второй проход с кухни, в который Сергей Сергеевич вставил из бруса дверную раму. Получилось две мини-комнаты: одна, чуть поменьше, сначала была для дочки, а вторая для него с женой, а позже и с сыном. Когда родственники предложили дочке бесплатно пожить в пустующей однокомнатной квартире, на ее место перебрался сын.

Сергей Сергеевич переоделся, подошел к открытой двери. Санузел в их крохотной квартире был совмещенным, раковина была занята тазиками и стираемой одеждой. Жена по-прежнему стирала в ванной. Он молча стоял и смотрел на жену. Та обернулась.

 Что, уже пришел? Тебе в туалет?

 Я бы еще обувь помыл и руки тоже,  попытался пошутить Сергей Сергеевич.

 Сейчас, минутку. Ну все, иди. Ой!  она взялась рукой за поясницу.

 Ну что же ты руками-то все стираешь? Почему не в машинке?

 Вечно ты всех учишь! Ты, вон, как гвоздь в стену вбить, полку повесить, кран починить, лучше бы сыну рассказал и показал, а с готовкой и стиркой без твоих советов как-нибудь обойдусь.

Сергей Сергеич взял оставленные у двери туфли, зашел в туалет и закрыл за собой дверь.

 Ты суп будешь?  прокричала с кухни жена.

 Что-то мне вообще ничего не хочется,  ответил Сергей Сергеевич, ругая себя, что поддался при ответе своему настроению и эмоциям вместо простого согласия.

 Не хочешь  не ешь. Если передумаешь, кастрюля на плите, еще теплая.

«Что-то я все не так говорю и делаю»,  подумал про себя Сергей Сергеевич, тщетно пытаясь сначала горячей, а потом холодной водой смыть с лица остатки сегодняшнего рабочего дня.

Он тщательно вытер руки и подошел на кухне к жене, взял ее за плечи и с улыбкой посмотрел в глаза.

 Ну, здравствуй. Добрый вечер!

 Добрый вечер. Так суп будешь или я его на подоконник переставлю?

 Буду.

 Только половник вымой, а то он грязный вместе с посудой в раковине. И посуду потом всю помой.

 Хорошо, все помою.

Сергей Сергеевич наклонился и поцеловал жену в щечку.

 Ну все, хватит. Ты тут сам, а мне еще стирки на всю ночь.

 Давай я что-то постираю, когда поем.

 Ты постираешь, как же! Я сама. Ты мне потом выполощешь все, а то у меня уже поясницу хватает.

 Хорошо, сделаю.

Жена снова ушла стирать, а Сергей Сергеевич занялся своим ужином.

Он заканчивал мыть посуду, когда на кухню вернулась жена.

 Что-то я устала сегодня.

 Отдохни.

 Где тут отдохнуть, когда даже сесть по-человечески негде.

 Чайник поставить?

 Себе ставь  я не хочу.

 Можно идти полоскать белье?

 Нет, я его только что залила обеззараживающим раствором. Ему минут десять надо постоять. Ну, что у тебя сегодня на работе? Как прошла планерка? Как твой Борис Мансурович?

 Ну, как? Как начальству и положено  ругался.

 Все из-за того документа?

 Да. Только теперь перед всеми начальниками отделов.

 Ну, как наработал, так и получил. Начальству виднее.

У Сергея Сергеевича на мгновение сверкнули глаза, сжались кулаки, он чуть не вскипел, но удержался от напоминания ее же слов в отношении стирки и готовки. Он промолчал, сосредоточившись на заливке воды из фильтрующего кувшина в чайник и стараясь говорить как можно спокойнее.