Алевтина Корзунова - Забытый человек стр 8.

 На прошлой неделе заказчик принял нашу работу. Подписал акты сдачи-приемки и в пятницу оплатил выставленный счет. На этой неделе планируем положить черновик отчета еще по одному договору вам на рассмотрение. Отдел ведет три экспертизы. Работы выполняются по графику. Нарушения сроков нет.

 Все по плану? А что с плановым документом? Напомните нам, когда его нужно было сдать? Когда он, наконец, будет утвержден?  начав спокойно, но постепенно добавляя ехидства и громкости в голосе, спросил замдиректора.

 Борис Мансурович,  с некоторой усталостью, но скорее со снисхождением, чем с раздражением, Сергей Сергеевич посмотрел ему в глаза.  Теперь его не только утверждать, но даже рассматривать не будут. Мы с вами это уже не раз обсуждали, и вы все прекрасно знаете.

 Я знаю. Я знаю, что плановая работа не выполнена. И что теперь мне прикажешь делать?!

 Что можно, мы сделали.

 Я спрашиваю, когда этот пункт плана будет выполнен?

 Не знаю. Я не могу сказать когда. Не хочу обещать, если не знаю. Теперь, наверное, только года через два.

 Я не понял, что ты мне ответил? Ты не знаешь?! А кто будет знать? Кто в этом виноват?  железа в голосе начальника прибавилось.

Присутствующие притихли и даже перестали делать свои пометки и записи. Некоторые опустили глаза и лихорадочно пытались вспомнить, нет ли за ними каких подобных долгов или не дали ли они иного повода начальству выплеснуть гнев на них. Когда между репликами повисала короткая пауза, было слышно, как минутная стрелка на настенных часах делает очередной скачок, звук этот бил по ушам, как удары шпицрутенами.

Сергей Сергеевич благодаря, именно благодаря своему подсевшему в последнее время зрению не смог бы разглядеть эмоций на лице начальства, даже если бы и попытался, если бы захотел. Но он не хотел. Он прекрасно знал отношение к себе. Он знал и почти физически ощущал, что своими спокойными безэмоциональным ответами просто выводит начальника из себя, и думал только о том, как бы не довести его этим до взрыва. Ему все это уже порядком надоело.

Когда после спокойного кабинетного обсуждения его первый раз на совещании публично спросили о ситуации, он искренне пытался что-то заново объяснить, полагая, что начальник в круговороте дел мог просто забыть какие-то детали. Было обидно, потому что он считал это несправедливым. Единственным выходом для него стало продолжение работы и показное спокойствие. Когда ему сказали, что у начальника возникла личная проблема с деньгами и, скорее всего, будут проблемы с премиями, Сергей Сергеевичу стало ясно, к чему все сегодня идет. Когда сам замдиректора у себя в кабинете в сослагательном наклонении впервые намекнул о такой возможности, Сергей Сергеевич попросил не давать премию лично ему, но с сотрудниками, которые оставались после работы и работали в выходные, расплатиться после получения денег от заказчика. И вот теперь деньги пришли, Мансуровичу доложили, и его перед всеми «возят мордой по столу» видимо неспроста. Наверное, денег одного его отдела начальнику мало. Сергей Сергеевичу было искренне жаль присутствующих и их время.

 В общем так: пока ты этот вопрос не закроешь, пока твой документ не будет окончательно утвержден и официально опубликован, никаких денег, ни за уже выполненный договор, ни за следующие работы, твой отдел не получит. Тебе ясно?

 Ясно, Борис Мансурович.

 Ничего не хочешь добавить?

 Все, что мог, я вам уже сказал. Мне все ясно. Вы не хуже меня знаете сложившуюся ситуацию. Добавить к ней мне нечего.

 Тогда все.

Сергей Сергеевич вздохнул, снова откинулся на спинку стула и первый раз по-настоящему улыбнулся.

Остальные участники скороговоркой отчитались и получили свое заслуженное «спасибо». Затянувшаяся планерка закончилась. Все засуетились, стараясь поскорее выбраться из-за стола и разойтись по своим кабинетам. Человек пять сочувственно посмотрели на Сергей Сергеевича, кто-то даже молча похлопал его по плечу, кто-то пожал руку, пытаясь приободрить. А он только молча улыбался им в ответ.

Где-то внутри у него стало светло и даже немного весело. Еще около года назад, когда у начальства возник конфликт с другим начальником отдела, с тем почти все сразу же перестали здороваться за руку и разговаривать там, где их можно было увидеть вместе. Тогда он искренне не понимал, почему тот начальник отдела каждый раз при разговоре спрашивал: «А ты не боишься со мной разговаривать у всех на виду?» Тогда анекдот о том, что Мансурыч человек не злопамятный, а просто упрямый, злой и память у него хорошая, воспринимался именно как анекдот. Теперь у Сергея Сергеевича была возможность посмотреть на реакцию коллег, сравнить и улыбнуться.

Он последним вышел из зала совещаний и начал медленно спускаться к себе на первый этаж, но на третьем его перехватила начальник расчетного отдела.

 Сергей Сергеич, я же вам еще в пятницу прислала положенную сумму по договору. Вы распределение премии по своему отделу подготовили?

 Да, я подготовил, обсудил с исполнителями, но специально не пустил дальше. Вы же слышали, что было сейчас на планерке?

 Ну, мало ли что. Вы мне пришлите, а там видно будет. Нет, лучше распечатайте, сами подпишите и занесите мне. Остальные подписи я соберу. Может, он еще передумает. Я схожу к нему сама за подписью. Вы, главное, все сделайте с вашей стороны и принесите мне распределение, а там посмотрим.

 Хорошо, сейчас распечатаю и принесу.

 Да, еще, Сергей Сергеич, а вы про себя не забыли?

 Ну да, я там тоже в списке есть.

 Нет, я про персональную премию за заключение договора. Ведь это вы принесли договор? Или это начальство договорилось, а вы просто заключили?

 Нет, я сам изначально ездил к заказчику и обо всем договаривался.

 Ну вот и мне так помнится. Так вы напишите отдельно. Обязательно напишите.

 А смысл?

 Вы просто напишите, а остальное не ваша забота. Ну, не подпишет, так не подпишет. Просто отказывать это, знаете ли, всегда непросто, а еще директору свой отказ обосновывать  тоже дело не из приятных. Он потому и выбрал сегодняшнее совещание, что директора не было, а он его замещал. Вы, главное, подготовьте и мне все принесите. Сегодня  слышите меня, Сергей Сергеич? Се-го-дня!

 Хорошо, сделаю.

Сергей Сергеевич снова улыбнулся. Пусть даже ничего не получится с премиями, но сам этот разговор был ему приятен.

Войдя в свой кабинет, он автоматически включил кофеварку, открыл выходящее на проходную окно и стал вспоминать логику собственных рассуждений в работе над отчетом, прерванную совещанием.

Зашумела кофеварка, наливая в маленькую чашечку горячий ароматный кофе, когда раздался стук в дверь. В приоткрывшийся проем заглянула голова улыбающегося Витьки Бондарева:

 Во! А я как раз хотел на кофеек заглянуть. Можно? Угостишь?

 Заходи, Витя. Конечно. Хочешь  эту чашку бери, или я тебе другого сделаю.

 А это у тебя какой, крепкий?

 Да, почти самый крепкий.

 А у тебя вроде был послабее и с ванилью, остался еще?

 Да, конечно, тебе такую же чашечку или побольше?

 Давай побольше.

Сергей Сергеевич встал из-за стола, поставил чашку с кофе себе на стол, заменил капсулу и нажал кнопку на кофе-машине, поставив для напитка обычную чайную чашку.

 Сам возьмешь, ладно?

 Конечно-конечно,  кивая, подтвердил Виктор.

Сергею Сергеевичу было жаль, что опять пришлось отложить работу над отчетом, но это было нормально. Он поэтому и старался приходить на работу на час пораньше и задерживался по окончании, что в рабочее время постоянно кто-то заходил, звонил, давал срочные поручения, просил подготовить справки, сделать что-то еще незапланированное или напомнить о горящих сроках давно порученного. Он ждал, пока Виктор возьмет свой кофе и сядет напротив, даже не пытаясь гадать, зачем тот к нему зашел.