Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
По первости придется снять квартирку, а потом, глядишь, утрясется и с этим. Не век же будем скитаться по чужим углам. Что ни будь да подвернется. Голова у тебя светлая, руки не из мягкого места растут. Захочешь бизнесом займешься. А там деньги совсем другие! Да и я, когда институт закончу, сидеть дома не намерена. Начну работать, и еще легче нам станет!
Вчера на детской площадке увидела Татьяну, жену капитана Петрушина, что не вернулся из первой вашей командировки. Веришь еле признала! Старуха, а ей и тридцати годков нет! Лицо желтое, мешки под глазами, руки трясутся и взгляд мертвый. Сидит, курит, а на сынишку, что на качелях качается даже внимания не обращает! Вся в себе! Ничего вокруг не замечает! Скажи, ты мне такой судьбы желаешь? Наталья уже не говорила, она уже почти кричала!
Муж же продолжал молчать и немигающим взглядом пялился в пол. Только желваки на скулах ходили ходуном и имели цвет переспелой вишни. А она уже остановиться не могла:
Ну, что ты молчишь? Сказать ничего не можешь, или не желаешь? Знаешь, мне сейчас пришла в голову мысль, что на меня и на нашего ребенка, который скоро родится тебе просто наплевать! Что для тебя семья? Для тебя куда важнее ваше долбанное, воинское братство! Тебе ближе твои сослуживцы, у которых мозги поплыли от войны! Они только с виду выглядят как люди, а на самом деле это форменные монстры и нравственные уроды! Для них убить живого человека все равно, что муху прихлопнуть! И их жертвы, к ним во сне не приходят!
Вы же, вернувшись из командировки, больше двух дней дома пробыть не можете: уже на третий день собираетесь вместе в дальней беседке за гаражами, чтобы повидаться и водки выпить. При том говорите шепотом и рюмки прячете в кулаках, чтобы, когда чокаетесь, звука не было. И по сторонам постоянно зыркаете, как будто боевики к вам сейчас подкрадываются!
Да кому они нужны ваши подвиги? Кто из людей вам за них спасибо скажет? О тех четверых, что в землю закопали даже не вскрывая цинковых гробов кто кроме жен, детей и родственников помнить будет? Кто слезы проливать будет? Хорошо если пузатые начальники в Москве озаботятся, и вам, калекам и мертвым, блестящие железки на грудь повесить, а вы и рады! Как же: вы же герои и без подвигов во славу чего то, или кого то жить не можете! И наплевать вам на тех, кто ночами не спит, у кого, при каждом телефонном звонке сердце тоской смертной заходится!
Хрустальная рюмка, расплескав в полете янтарную жидкость, со звоном врезалась в стену. Вадим стоял во весь рост, и вид его был страшен: губы крепко сжаты, брови сошлись в одну прямую линию и нависли над веками. Вишневые пятна со скул сгинули, но все лицо приобрело цвет той самой вишни:
Ты отдаешь отчет словам, которые только что сказала? Голос мужа тихий, но в нем столько металла, что у Натальи ослабели ноги. Показалось, что он сейчас сорвется, потеряет свое всегдашнее самообладание и тогда произойдет что то ужасное! Холодный ручеёк пота прилепил халатик к позвоночнику. Накатился уже привычный приступ рвоты и она, перебирая непослушными ногами, кинулась к туалету.
Рвало долго и мучительно. Сил стоять не было, и она опустилась на колени, приобняв холодный унитаз. Дважды её казалось, что приступ закончился, но стоило ей выпрямиться, как рвотный позыв вновь ставил её на колени, и все начиналось заново.
Когда она вышла из туалета, комната было пуста. На полу ярким пятном выделялось махровое полотенце. На обоях цвели мелкие брызги от коньяка «Белый Аист». Жужжала муха, попавшая в западню между стеклом и занавеской. Ей стало ясно: произошло что то ужасное и непоправимое, и что она большая дура. Утром вставать не хотелось. В теле поселилась какая-то слабость, а ребенок, напротив, проявлял небывалую активность. Ворочался и толкался так, что ей, иногда, становилось не по себе. Как его успокоить она не знала. Ближе к полудню ребенок сам успокоился и она встала. Есть не хотелось, но она силком заставила себя выпить чашку чая.
Мысль предпринять поиски мужа в пределах военного городка, отвергла напрочь: глупо и стыдно. Где он может находиться, она даже не представляла. Слабая надежда, что вот вот откроется дверь и на пороге объявится муж не покидала голову. Но когда минули еще сутки, а дверь так и не открылась, она запаниковала и намертво прилипла к окну. Но и это ожидание оказалось пустым и напрасным. Вадим так и не объявился. А во вторник она узнала, что вчера, не попрощавшись, Вадим укатил в очередную командировку. И втогдот а долгое, томительное ожидание сменила злость. Нет не злость жгучая ярость! Если ждать бессмысленно, то надо принимать решение и незамедлительно действовать. Развод! Каждый выживает в одиночку и планирует дальнейшую свою жизнь исходя из своих возможностей, а они у неё невелики.
Мысли комариным роем гудели и вертелись в голове. Усилием воли она заставила себя успокоиться и разложить ситуацию по полочкам. Результат раздумий ужаснул её. Перспектива вырисовывалась туманной. А вывод страшный, но однозначный: надо срочно делать аборт! Тут же вспомнилось, что мать сокурсницы и подруги работает в гинекологическом отделении стационара той же поликлиники, где она стоит на учете. Встреча и беседа с ней может помочь избежать всяких формальностей и ускорить исполнение задуманного. Сказано сделано!
Сомнения, родившиеся после того, как она, сегодня, перешагнула порог отделения гинекологии, прочно поселились в её истерзанной душе. Причину их появления она не знала, и выискивать не желала. Ведь все равно ничего не изменит! Решение принято! Аборт!
И все бы ничего, но её волнение передалось ребенку. Который еще не родился, но уже жил своей жизнью. Пусть пока в утробе матери, но жил! Почувствовав какой- то дискомфорт, он немного поменял положение, при этом слегка толкнув мать в живот. Был день, а его он уже не не любил. Именно днем мать много ходила и предавалась каким- то грустным мыслям. Эта её ходьба, эти наклоны приносили ему неудобства, отвлекали от любимого дела: младенческого, сладкого сна. Угнетенное же состояние матери вызывало у него беспокойство и страх. Совсем другое ночь и ьтемнота: мать успокаивалась, ложилась так, чтобы его не тревожить, гладила живот и от её рук к нему стекались реки любви и нежности.
Вот и сейчас, нежданно родившийся страх заставил его проснуться и застучать ручками и ножками в материнский живот. Такой активности ребенка Наталья еще ни разу не испытывала и поэтому даже растерялась. Почему то заложило уши, как это бывает при посадке самолета и появилось желание срочно посетить женскую комнату. Чтобы присутствующие женщины не заметили того, как колышется её тело под тонкой блузкой, она покинула скамью и вернулась к входной двери. Стараясь ублажить разбушевавшегося малыша, наложила обе ладони на живот, куда он особенно сильно стучался, надеясь лаской унять его неожиданную агрессию. Однажды, такая уловка дала результат, но сейчас, по какой то причине, не сработала. Ребенок не шел с ней на контакт, не чувствовал её ласковых рук.
Наталью бросило в пот. В горле застрял комок чего то кислого и смрадного. Руки мелко дрожали. Преодолевая понятное отвращение, она несколько раз судорожно сглотнула. Комок провалился в пищевод и одновременно уши освободились от посадочных пробок. Показалось, что именно через них в мозг хлынул поток непонятных звуков, шумов и свиста. На их фоне она с трудом различила младенческий голос:
Мама! Мамочка! Мамуля! Помоги мне! Спаси меня! Мне очень страшно! Молния догадки пробила Наталью от макушки до ног. Она вдруг поняла, что слышит голос своего, не родившегося ребенка! Так, конечно, быть не могло, но так было! Тем временем голос крепчал, покрывая все шумы и посторонние звуки. Он уже не просил он молил! Ребенок уже кричал!