Всего за 499 руб. Купить полную версию
Это, если хотите, мой восторженный гимн всему тому сверхскоростному научно-техническому безумству, с которым вынужден справляться ум современного человека.
Гимн диктатуре компьютерных игр и цифровых технологий, которые контролируют сегодня мораль, этику, иллюзии, надежды и представления о прошлом и будущем большинства людей, формируя тем самым взгляды и идеалы завтрашнего человека.
Гимн эпохе мгновенных, сводящих с ума людей прошлых поколений средств коммуникаций, когда весь мир становится одной гигантской информационной биржей.
Гимн миру, в котором реальность и виртуальность взаимопроницаемы.
Гимн современному уровню знания человечества о себе, когда в одном месте учёные расщепляют последние частицы атома материального мира в пустоту, а в другом обнаруживают, что за счёт сильной концентрации новые частицы возникают буквально из ничего.
Это гимн человеку эпохи цифровой революции, который учится любить беспорядок мультимедийности. Вместо стабильности и предсказуемости он исповедует цифровой хаос и шальную прерывистость бесконечных изменений. Вместо контроля и руководства «сверху вниз» он отстаивает позицию «на равных», где каждый испытывает амбицию быть лидером. Вместо стремления к определённости он демонстрирует конструктивный спор и терпимость к двусмысленностям.
Это гимн человеку, вступающему в эру беспрецедентной изменчивости и беспорядка, которым, как кажется, уже не будет конца. Человеку, инстинктивно понимающему, что бессмысленно искать что бы то ни было постоянное в современном ему мире. Что инновации и изобретательность это уже не преимущество, а тотальная необходимость!
Итак, это несомненно то, что я искренне переживаю как жест радостного приветствия всем тем откровениям, благодаря которым сегодняшнее человечество обоснованно, то есть, опираясь на научные факты, способно заявить: «Я знаю, что не существую, я это ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ, но иллюзия, обуреваемая неудержимой потребностью в реализации своего ПЕРСОНАЛЬНОГО МИФА!
Иллюзия, яростно устремляющаяся к открытию и освоению миров, в которых, в отличие от прежних столетий, действуют совершенно иные и гораздо более интересные законы!
Миров, в которых время-пространство многомерно, и потому ВОЗМОЖНО ВСЁ!
Миров, ход событий в которых нелинеен, и потому ВОЗМОЖНО ВСЁ!
Миров, в которых господствует неточная логика, и потому ВОЗМОЖНО ВСЁ!
Миров, интерпретируемых сегодня огромным количеством способов, доходящих до бесконечности, и потому опять и опять ВОЗМОЖНО ВСЁ!
Возможно всё!
Всё!
Действительно всё!
И почему это так, а не иначе?
I
В этой игре ты можешь стать всем, чем захочешь!
Тимоти Лири (1920-1996), психоделический гуру
Место Действия
Для того чтобы в твоём уме, о мой глубокоуважаемый читатель, зародилось представление о месте действия, о мире, внутри которого разворачивается повествование данной книги, предлагаю вспомнить известнейший роман Германа Гессе (1877-1962) «Игра в бисер». Мастер Игры в этом романе должен составить партию из запахов летнего утра, мелодии Моцарта и математической формулы, причём так, чтобы другой Мастер мог бы продолжить её. И чем красивее ассоциации, чем шире они охватывают сферы искусства, науки и реальной жизни, тем более совершенной считается партия. Искусству составления партии учились годами, и только через много лет ученик становился Мастером, способным если не сотворить, то хотя бы понять и оценить красоту и величие предложенной Игры.
Итак:
«ВЕСЬ МИР ТЕАТР. В НЁМ ЖЕНЩИНЫ, МУЖЧИНЫ ВСЕ АКТЕРЫ». Бессмертные слова, вложенные великим Уильямом Шекспиром (1564-1616) в уста философа и бездельника Жака из пьесы «Как вам это понравится».
Флаг Театра «Глобус» с изображённым на нём Геркулесом, держащим на своих плечах земной шар, для обитателей которого писал свои пьесы великий бессмертный Уильям, украшали слова древнеримского писателя I века нашей эры, автора знаменитого романа «Сатирикон» Петрония «Totus nundus agit histrionem» «Весь мир театр» или, в другом переводе, «Весь мир лицедействует».
Шекспиру приписывается и другая фраза: «Жизнь театр, и если мы будем играть лишь себя, то проиграем жизнь».
Однако сама эта идея не принадлежит великому англичанину, и будет правильным восстановить справедливость, указав на более древний источник в лице александрийского поэта по имени Паллад. Этот носитель увядающей языческой культурной традиции и ярый противник первых христиан, чья религия казалась последним эллинам нелепой и варварской, жил в IVV веках нашей эры в эпоху упадка античной цивилизации. До наших дней дошло сто пятьдесят стихотворений Паллада. Одним из самых известных его выражений считается следующее: «Вся Жизнь сцена и игра. Либо умей играть, отложив серьёзное, либо сноси боли».
Ту же самую тему мы находим в древнеиндийском эпосе «Махабхарата», первые редакции которого принято относить к VII веку до нашей эры: «Люди марионетки, так как, подобно куклам, не имеют собственной воли и управляются нитями, идущими от божества, посылающего радость или горе, удовольствие или печаль».
Яванский придворный поэт Эмпу Канва, живший в X веке, также использует метафору марионетки, говоря о том, что человек слепо подчиняющийся своим страстям, подобен кукле, которая ничего не ведает о нитях, посредством которых её направляют. Такой человек, не понимает, что всё на самом деле Игра в не имеющем никакой ценности мире.
В трактате китайского философа XVI века Ли Чжи читаем: «Этот мир есть театральные подмостки. И любое изображение: и хорошее, и дурное всё равно рассеивается».
«Тибетский Леонардо да Винчи» XV века Тангтонг Гьялпо создатель жанра традиционной тибетской оперы Аче Лхамо делает акценты на Игровой Природе мира, толкуя Театр как тезу и антитезу жизни.
Понимание Жизни через Театр, как и объяснение природы Театра через сопоставление с Жизнью, проходит сквозь творчество циньских теоретиков театра XVIIXVII веков Хуана Фань-чо и Ли Дяоюаня.
Можно также вспомнить современника Шекспира сэра Уолтера Рэли (1552-1618), которому очень нравилось играть в своей поэзии с такой метафорой: «Что жизнь? Мистерия людских страстей. Любой из нас природный лицедей».
Французский философ XVI века Мишель де Монтень (1533-1592) писал в своих знаменитых «Опытах»: «Большинство наших занятий лицедейство. Весь мир занимается лицедейством. Нужно добросовестно Играть свою Роль, но при этом не забывать, что это всего-навсего Роль, которую нам поручили. Маску и внешний облик нельзя делать сущностью, чужое своим. Мы же не умеем отличать рубашку от кожи».
Изощрённейшим образом эти смыслы обыгрываются также в произведениях Парацельса (1493-1541), Фрэнсиса Бэкона (1561-1626), Эразма Роттердамского (1466-1536), Франсуа Рабле (1483-1553), Мигеля де Сервантеса (1547-1616) и многих других.
Позднее мы находим похожую мысль у у шотландского философа Дэвида Юма (1711-1776): «Мир, в котором мы обитаем, представляет собой как бы огромный Театр, причём подлинные пружины или причины всего происходящего в нём от нас совершенно скрыты».
Лев Толстой (1828-1910) использует категории Театра, описывая уход Наполеона в «Войне и мире»: «Роль сыграна. Актёру велено раздеться и смыть сурьму и румяна. Он больше не понадобится. Распорядитель, окончив драму и раздев актёра, показал его нам.
Смотрите, чему вы верили! Вот он! Видите ли вы теперь, что не он, а я двигал вас?
Но ослеплённые силой движения люди долго не понимали этого».
И, наконец, известнейший испанский художник Франсиско Гойя (1746-1828): «Мир это маскарад: лицо, одежда, голос всё подделка. Каждый хочет казаться не таким, каков он есть на самом деле; каждый обманывается, и никто не узнаёт себя».