Всего за 199 руб. Купить полную версию
Бросив пальто на рояль, Сабуров последовал его примеру.
Уютно устроившись на обитой бархатом банкетке в библиотеке «Тополей», так называемый мистер Браун обложился снятыми с полок томиками. Государственный муж внимательно листал «Ромолу» мисс Джордж Элиот, с дарственной надписью хозяйке виллы.
Дорогой Маргарет, провозгласил мистер Браун. Олицетворению любви, движущей солнце и светила.
Сабуров многозначительно кашлянул. Браун отмахнулся:
Оставьте. Мистер или, скорее, мисс Элиот, не замечена в таких связях, пусть она и состоит Браун поискал слово. В общем, в отношениях, не принятых светским обществом. Она писательница и ей свойственны высокопарные выражения. Ясно, что в романе о временах Ренессанса она вспоминает великого Данте Алигьери.
Сабуров кашлянул еще более многозначительно. Браун фыркнул.
Умный человек, мистер Гренвилл, не записывает собеседника в необразованные чурбаны только на основании юношеской татуировки. Со времен, когда мой давний предок приплыл сюда с Вильгельмом Завоевателем, в моей семье повелось отправлять средних сыновей во флот.
Сабуров отчего-то поинтересовался:
А младших?
Их ждет церковная стезя, ответил Браун. Говоря о которой, в доме нет ни одной картины на религиозные темы, а среди двух сотен томов я не встретил Библии. Понятно, почему мисс Перегрин питала отвращение ко всему церковному.
Сабуров изучал пустые ящики элегантного дамского бюро, отделанного серебряными накладками. Пока в книгах, просмотренных Брауном, не нашлось ни единой закладки или пометки.
Не только это, ответил Максим Михайлович. Я удивился бы, отыскав здесь Библию. Мисс Перегрин вела, как принято говорить, вольный образ жизни.
Он вспомнил клочок бумаги, найденный в столе на даче убитого Катасонова.
Литовцева не расставалась со священным писанием, Сабуров дернул щекой. Однако ее истинное лицо было вовсе не евангельским. Она собирала старинные руководства по магии, а Цепь использовала знак Люцифера.
Максим Михайлович, впрочем, считал, что демонические устремления членов Цепи не имели ничего общего со служением князю тьмы.
Это антураж, он вспомнил театральное словечко. Декорация. Херефордский убийца тоже оправдывал издевательства над неизлечимо больной дочерью библейскими наставлениями.
Девушка, появившаяся на свет с врожденным уродством, провела короткую жизнь в наглухо запертом сыром подвале отцовской фермы. После ареста убийцы Сабурову хотелось призвать к ответственности и брата покойной, сельского священника, пытавшегося выгородить отца.
Вы считаете, что поступили согласно заповедям, холодно сказал он парню. Однако подумайте еще раз. Вы извратили библейские наставления. Будь моя воля, я не подпустил бы вас к прихожанам и на пушечный выстрел.
Еще раз проверив щели ящиков, Сабуров разогнулся.
Ничего здесь нет, подытожил он. Мисс Перегрин, кажется, не только велела слугам очистить особняк от чердака до подвала, но и сама приложила руку к уборке.
Мистер Браун рассматривал прижизненное издание «Корсара» лорда Байрона.
Гренвиллу, другу поэтов, он взглянул на Сабурова. Потому что дружба не измеряется деньгами. Книга антикварная, добавил Браун. Держите, мистер Гренвилл.
Сабуров отозвался:
У моего дяди никогда не водилось денег, но лорд Байрон прав насчет дружбы. Спасибо, он помолчал. Вы думаете, что мы здесь ничего не найдем?
Браун собрал книги в кучку.
Пока под половицами не отыскалось никаких тайников, а в стены не вделали сейфы, задумчиво ответил он. Все кажется очень пристойным, однако у вас, русских, есть пословица о чертях и болоте. Мы же говорим, что тихие воды на самом деле глубоки.
Давайте переместимся в спальню, Браун поднялся. Что касается вашей теории насчет маньяка, то для него такие убийства слишком он пощелкал пальцами. Сабуров согласился:
Просты. И маньяк действовал бы целенаправленно, по часовой стрелке или против нее, но он либо начал бы в центре, либо закончил им. Более того, маньяки обычно выбирают женщин и детей, а мы имеем дело с молодыми здоровыми мужчинами.
Браун остановился в выстланном персидскими коврами коридоре.
И не менее здоровой мисс Перегрин. Мне кажется, что вы правы насчет синяков, мистер Гренвилл. Это не обыкновенные убийства, а
Казни, мрачно подытожил Сабуров.
Фрачный лакей предупредительно наклонил над чашкой Максима Михайловича серебряный кофейник. Бархатные гардины задернули. С шумной послеполуденной Пэлл-Мэлл в комнату не проникало ни единого звука. Мягко ступая, слуга задержался у двери.
Не беспокойтесь за собаку, сэр, корректно сказал он. С ней погуляет кто-то из младшего персонала.
Мистер Браун махнул сухой рукой. Лакей словно испарился, неслышно закрыв резную дубовую дверь. Обитые гобеленом золоченые кресла расположились у камина серого мрамора. Полки гостевой комнаты Клуба Путешественников заставили томами трудов Королевского Географического общества.
Выцветшие шелковые обои в простенках украсили пожелтевшими обрамленными картами, нарисованными от руки во времена, когда путешественники ожидали встретить на морях змеев и драконов. Над головой Сабурова висела уродливая маска, напоминавшая идола, осеняющего его собственную гостиную.
Перехватив его взгляд, Браун заметил:
Подарок несчастного доктора Гендерсона. Талантливый был человек, а теперь ожерелье из его зубов носит какой-нибудь вождь племени на Новой Гвинее. О вашей маске я знаю, Сабуров поднял бровь. Не смотрите на меня так, мистер Гренвилл.
Браун скрипуче рассмеялся.
Хорош бы я был на своей должности, не наведи я о вас предварительных справок. Тем не менее, частное жилище неприкосновенно, он поднял палец. Мистер Грин наведался в местные лавочки, а миссис Сэвилл известна длинным языком.
Сабуров невольно улыбнулся. Кофе в Клубе Путешественников варили отменный. Чашка Сабурова источала ароматы восточных специй.
Такого вы не получите даже в турецких банях, сказал Браун. Туда вы ходите за неимением в Лондоне русских.
Сабуров что-то пробормотал.
Пока я сижу в правлении клуба, с кофе все останется в порядке, добавил государственный муж. Я бывал в Оттоманской империи и знаю, что такое настоящий кофе.
В этих креслах пил чай мой дед, основавший клуб семьдесят лет назад, Браун коснулся гобелена. Ваш покойный дядюшка и отец тоже были членами. Что касается вас, то правила клуба предписывают принимать в него джентльменов, совершивших путешествие в места, отстоящие в по меньшей мере пять сотен миль по прямой от Лондона. Вы можете подать заявление, мистер Гренвилл.
Сабуров усмехнулся.
И ждать по меньшей мере семь лет. Мне хватает Реформ-клуба, он протянул ноги к огню. Что касается ваших справок, то
Браун обрезал серебряным ножичком сигару.
То мне стало бы легче, расскажи вы всю историю с самого начала, задумчиво ответил чиновник. Однако я вас не виню. Мы знакомы едва больше суток, а уже влезли в осиное гнездо, согласно вашему выражению.
Источник его недовольства лежал на столике маркетри рядом с тарелкой, где золотились свежие сконы. Максим Михайлович избегал смотреть на обрывок дорогой бумаги, исписанный хорошо знакомым ему почерком.
Они отыскали улику в изящно обставленной спальне мисс Перегрин. Антикварную кровать времен галантной эпохи снабдили кружевным балдахином. Подушки пурпурного шелка пахли французской лавандой.
Она предпочитала пурпур, словно особа королевской крови, заметил Браун. Хотя в античности красота ценилась наравне с благородным происхождением или ученостью.