Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
— А я сейчас Владимиру про твои речи расскажу.
— Поверит он тебе! Мне он поверит, а не тебе!
— И то правда, — снова вздохнув, согласился Черномор, — что же делать‑то?
— А ты иди домой да подумай хорошенько, — посоветовал Гапон, — ванну прими, тебе в воде лучше думается, так ведь?
— Так, — сокрушенно подтвердил Черномор.
— Ну тогда адью, до встречи, — помахал ему Гапон ручкой, — как надумаешь чего, сообщи, — и поп вприпрыжку помчался обратно в тронный зал.
Глава четвертая, в которой Алеша не желает быть решкой
Но вернемся к нашему герою и его доблестным друзьям. Пока у князя Владимира плелись дворцовые интриги, много пива, зелена вина да водочки утекло в утробы богатырские.
Усилиями Ивана беседа за столом двинулась в ином русле. Да и трудно разве русского мужика склонить к разговору о женщинах.
— А вот у меня тоже история, — нетрезво ухмыляясь, заявил Алеша Попович.
— И у меня, — ревниво перебил его Добрыня.
— Нет уж, я первый, — заупрямился Алеша.
Добрыня схватился за меч:
— Давай‑ка, любезный, силушкой померимся, чья возьмет, тот и первый.
— Стойте, стойте, — принялся утихомиривать их Иван, — пусть ка Бог вас на правду выведет, — и, достав из кармана двугривенный, предложил: — Орел — будет Алеша, а решка — Добрыня.
— Почему это Алеша — орел, а я — какая‑то там решка?! — возмутился Добрыня.
— А потому! — ехидно хихикнул Алеша.
— Ну, давайте наоборот, — торопливо предложил Иван.
— Но‑но, — на этот раз схватился за меч Алеша.
Иван понял, что попал в щекотливое положение, и не сносить бы ему головы, не вмешайся в беседу Боян:
— Полно ссориться вам, добры молодцы. Лучше чарки свои богатырские вы наполните‑ка зеленым вином, да испейте их друг за друженьку. Да за Русь нашу — милу матушку.
— Дело Баян говорит, — поддержал сказителя Илья Муромец, — давайте вмажем, чем меж собой собачиться.
Иван расслабился. Выпили.
— А все‑таки интересно было бы мне рассказы богатырские послушать, — заметил дурак.
— А давайте‑ка я расскажу о вас, — предложил Боян, — ведь давно уже все ваши подвиги превратились в преданья былинные.
— Да чего ты расскажешь? — презрительно сморщился Алеша, и стало заметно, что он уже не вяжет лыка, — вы ж, бояны, все переделали, все приукрасили.
— А, пусть рассказывает, — махнул рукой Добрыня и угодил ладонью в чашку маринованных кокосов, — а мы поправлять будем.
— Ладно, ври, — разрешил Алеша.
Боян проворно выставил перед собой гусли, ударив по струнам извлек из недр инструмента немелодичный аккорд и вдохновенно заголосил:
— Из славного Ростова, красна города, шел Алеша, что попа сын соборного! Не за славою он шел, не за золотом, а на службу он шел ко Владимиру!..
Алеша вдруг разрыдался и упал лицом в тарелку с печеными устрицами, причитая:
— Не за славой, точно, не за золотом. — И затих.
Воодушевленный успехом Баян заголосил дальше:
Вот сидит он за столом у Владимира,
А за тем же столом — Тугарин Змеевич.
Он по целой ковриге мечет за щеку,
Да по целому ведру питья медвяного.
Указал на Тугарина Алеша‑млад
Да и молвил он князю Владимиру:
«Ой, нечестно твой Змеевич пьет да ест,
Как болван, дурачина нетесаный.