Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
— Ни минуты спокойной! — возмутился князь, не отрывая взгляда от стола. — Поиграть не дадут! Может все ж таки повелеть казнить, а не слово молвить, а? — но тут же, выговорившись, смягчился: — Ладно, давай, выкладывай. — И обернулся к Черномору.
Гапон, пользуясь тем, что Владимир не смотрит, принялся подменивать костяшки.
— Три твоих богатыря да дурак с ними сидят сейчас в кабаке да тебя, Красно Солнышко, хают принародно.
— Вот же мерзавцы! — возмутился князь. — И как они меня хают?
— «Не собаке князю мы служим, — говорят, — а служим земле русской».
— Про землю русскую — это хорошо, — заметил справедливый князь. — А вот про собаку — не хорошо. — Гапон, — повернулся он к попу, и тот мигом отдернул руки от фишек, — чего делать‑то с безобразниками будем? Воспитывать?
— Поздно, — заявил Гапон злобно, — воспитывать надо было, когда они на лавку поперек ложились. Теперича только одно поможет: головы поотрубать.
— И то верно, — согласился князь, — мудрый ты у меня, — он ласково потрепал Гапона по щеке, — они мне и самому как бельмо на глазу. Только водку жрут да похваляются, а толку никакого. Но как их взять‑то, ежели они втроем по силе всей моей дружины стоят. Только угроблю ее бестолку.
— Ну, это просто, — ухмыльнулся Гапон, — они как напьются, куда идут?
— Ко мне, — ответил князь, — явятся, на ногах чуть стоят, «хотим, — говорят, — подвиг совершить, прикажи, князь, чего‑нибудь!»
— Ну вот, давай подождем. Как явятся, тут мы их тепленькими и покоцаем с дураком ихним вместе.
— Точно! — обрадовался князь, — а пока сыграем?
— Сыграем, сыграем, — закивал Гапон, — больно мне кальсоны твои глянутся. И корона.
— На корону не зарься, она казенная!
Черномор нерешительно кашлянул. Князь и Гапон повернулись к нему.
— Чего тебе еще? — спросил Владимир, — ступай.
— А может головы‑то рубить не надо, а? — спросил Черномор слегка напуганный результатами своего навета. — Да и богатыри‑то тут ни при чем, главное — Иван...
— Ступай, ступай, — повторил князь, — сами разберемся. — И вновь повернулся к домино. — Елки палки! Все что ли уже?!
— Все, — скромно подтвердил Гапон. Разоблачайся, княже.
Понурившись, дядька Черномор медленно двинулся прочь. В сенях, зажав под мышкой княжеские кальсоны, его догнал Гапон.
— Эй, Черномор, дело есть!
— Какие у нас с тобой дела могут быть, собака поповская?
— Ну, кто собака, это мы с тобой потом обсудим. Ты вот о чем подумай. Трех богатырей сейчас казнят, так?
— Так, — тяжело вздохнув, признал Черномор.
— А без них дружина княжеская — тьфу, верно?
— Верно.
— Теперь представь, что как раз в этот момент на Киев печенеги нападут.
— И представить‑то боязно.
— А ты не страшись. Ежели ты со своими тридцатью тремя богатырями за печенегов выступишь, быть тебе у ханского наместника воеводою!
— Да ты что?! — взъярился Черномор, — да я тебя сейчас!..
— Только тронь, — пригрозил Гапон, — в миг голова с плеч слетит.
— А я сейчас Владимиру про твои речи расскажу.