Всего за 100 руб. Купить полную версию
Все будет хорошо, но далеко не для всех. Кстати, оптимистичное настроение «Затворника» могло быть связано со временем и местом написания этой повести. То есть тогда, в начале 90-х, автор верил что улететь все-таки можно. КК был ещё жив, а после публикации «Силы безмолвия» казалось, что мэтром покорена очередная вершина. Одна за другой, он выдавал сильные, яркие, неповторимые книги. И казалось, что так будет всегда, что вот-вот он даст читателю что-то кроме своих книг. Но на протяжении своей без малого тридцатилетней литературной биографии, КК менялся не только как писатель, но и как человек.
Быть может, и ему однажды пришлось оказаться перед своей Стеной Мира. Быть может, теперь уже в одиночестве. Он продолжил писать и говорить о своем, теперь уже навсегда улетевшем Затворнике, но сам идти этим путем больше не захотел.
В этом свете, даже «Тенсегрити», как вполне коммерчески ориентированный проект, мог бы выглядеть чем-то похожим на идею раздать всем желающих ржавые гайки. Да вот только качать крылья пришлось бы внутри отсека. Наверное, в моменте это казалось чем-то несущественным, но мы знаем, что через каких-то семь-восемь лет КК прибыл в свой Цех 1. Где и умер весной 1998 года от рака печени.
У американского писателя было много последователей, в том числе на уровне текста, но никто не написал об этом, так как он. Никто не сказал нам ничего нового, не говоря уже о том, чтобы представить конкретные верифицируемые результаты. Было много болтовни, громких заявлений, сетевой пены на форумах, но время расставило все по своим местам. Время показало, что оттуда вестей нет. И даже если кто-то достиг в одиночку берега Новой Америки, открытой Кастанедой, то назад уже не вернулся.
Поначалу казалось, что КК и есть новый нагваль. Ну или тот, кто должен им стать. Но спустя годы пришлось признать, что нового дона Хуана из Кастанеды не получилось. Чуда не произошло. Косвенным подтверждением этого является то, что КК провел тринадцать лет рядом с ДХ, а двадцать четыре без него. То есть за это время КК мог воспитать два поколения учеников, не говоря уже о книгах, написанных про это. Но он пишет только две книги о событиях после ухода дона Хуана. Это пятая и шестая книги его сочинений. В них вмещается год, может быть два-три его пути в роли Нагваля, но что потом? В седьмой своей книге «Огонь изнутри» Кастанеда вновь заговорит о прошлом, о своем пути рядом с доном Хуаном.
Правда, не совсем понятно, а что именно КК должен был сделать? По каким признакам можно было судить, что он взял эстафету традиции в свои руки, так сказать, продолжил дело своего учителя?
Что ж, когда Кастанеда стал новым Нагвалем, то под его начало перешли ученики дона Хуана, которых тот набирал для новой партии. Мы не знаем, что произошло со всеми ними, так как история самостоятельного путешествия Кастанеды по тропе знания исчерпывается книгой «Дар Орла».
По логике, Карлос должен был готовить нового Нагваля, кого-то себе на замену, но мы ничего не знаем об этом человеке. Тут вроде как напрашивается вывод, что этот новый нагваль все-таки был, а то и где-нибудь есть. Но попробуем перевести сказанное на язык повести про Затворника и Шестипалого. Представим, что Затворник улетел, а Шестипалому пришлось вернуться на конвейер, чтобы разыскать там новых учеников и последователей. И вот там, в одном из отсеков, он рассказал историю про своего крутого учителя, который улетел, проскочив в разбитое окно.
История всем понравилась. Но спустя какое-то время стало ясно, что Шестипалый склеил крылья где-нибудь в районе кормушки. Печально? Нет слов, но может он оставил себе замену? Все принимаются оглядываться по сторонам, ну а тут и время решительного этапа подходит.
Да и чтобы произошло, случись умирающему Шестипалому показать галдящей толпе нового Затворника? Да они бы его на части разорвали, сохранив перышки для изготовления талисманов. Опять же, внутри отсека для цыплят все это нереально. Точно также обстоит дело и с КК, который принимается проводить тренинги и семинары, но делает это здесь.
На этом берегу. В этой, а не иной, отдельной реальности.
В этой связи важно заметить, что всем, остающимся на конвейере, необходимо нечто большее, чем случайный успех Затворника и Шестипалого. Мы видим, что спасение двух продвинутых цыплят ничего не изменило для остальных пленников птицекомбината. Может и так, что все стало только хуже. Разбитые окна затянули проволочной сеткой, чтобы такой побег больше никогда не повторился.
Читая книги КК, невольно примеряешь на себя роль КК. И важный, чуть ли не самый главный вопрос всплыл сам собой. А нужен ли учитель и все-таки есть шанс улететь, начиная с нуля?
Что ж, начать с того, что и сам ДХ никогда не был героем-одиночкой. С его слов выходило, что он большой везунчик, получивший не одного живого учителя-нагваля, а сразу двух. С точки зрения Шестипалого Затворник выглядит тем, кто до всего дошел сам, своим умом. Правда, его могла, скажем так, подтянуть крыса Одноглазка. Это союзник Затворника, мудрое, а главное доброе создание, что не просто встречается цыплятам уже под конвейером, то есть за пределами Стены Мира, но и провожает их до убежища под батареей.
Но и это догадки. Затворник в чем-то представлен подобным ДХ такой же крутой, состоявшийся, духовно-успешный персонаж. А вот Шестипалый как бы включается в традицию, где уже есть учитель, и где даже намечается линия дальнейшей передачи бройлерного знания. Так в одной из последних глав Затворник будет предлагать Шестипалому вернуться на конвейер, чтобы найти нового ученика.
Конечно, на конвейере все выглядит проще, а потому не видится особой проблемы для какого-нибудь Шестипалого, чтобы взять и выбраться за Стену Мира. Раз у одного это получилось когда-то, значит когда-нибудь выйдет и у другого. Опять же, на уровне истории про цыплят, бегущих из-под хозяйского ножа это непринципиально. Но ранее мы затронули печальный пример Кастанеды, который будучи учеником дона Хуана, тем не менее, встретил свои последние дни на конвейере. Выражаясь более грубо, приехал в Цех 1. То есть, для каких-нибудь цыплят вот это получилось не получилось как бы прокатывает, но примеряя это на себя, хочется конкретики, каких-то мало-мальски работающих гарантий.
Именно поэтому куда проще поверить в дона Хуана, у которого был свой учитель, чем в Затворника одиночку, что не только сумел выбраться за Стену Мира, но ещё и выжить за её пределами.
С другой стороны, и об этом ещё будет сказано позже, крутизна
дона Хуана, как и его представленность в единичном экземпляре сыграла злую шутку не только с Кастанедой, но и с теми, кто хотя бы отчасти поверил в эту сказку о силе.
Избыточная, если так можно выразиться, безупречность этого сверхчеловека, в конце концов стала железобетонной плитой, которая наглухо перекрыла возможность для этой истории стать чем-то большим, чем просто сказкой для взрослых. Всё замкнулось на доне Хуане, на его абсолютной незаменимости, на потребности всех и каждого, кто хоть на йоту проникся духом кастанедианского эпоса в таком учителе, наставнике и даже духовном отце. Подняв образ дона Хуана на такую высоту, Карлос невольно задрал планку для всех тех, кто вдохновился этой историей. Кстати, планка оказалась завышена не только для обычных парней вроде нас, но и возможных учителей, которых мы ещё могли бы когда-нибудь встретить.
И вот тут мы подходим к разговору о том, а каким вообще должен быть правильный учитель? В отношениях Затворника и Шестипалого, а лучше всё-таки Кастанеды и дона Хуана мы можем отследить следующие ключевые моменты, которые очень импонируют читателю.