Всего за 100 руб. Купить полную версию
Итак, во-первых. Отсутствие почасовой оплаты, как и вообще любых форм монетизации образовательного процесса. Карлос платит дону Хуану своим временем и вниманием. Да, он привозит своему учителю какие-то продукты, вещи, но это в большей степени подарки, выражаясь более грубо подгоны. Это что-то абсолютно простое и естественное, неизбежно возникающее между людьми, находящимися в очень близких отношениях, в кругу семьи, например. Во-вторых: инициатива учителя. Например, когда учитель делает шаг навстречу ученику, а не наоборот.
И даже больше! Не просто учитель делает первый шаг, а он должен сделать этот первый шаг навстречу ученику. Того же ДХ к этому обязывало так называемое правило нагваля. Это своеобразный геном традиции, благодаря которому воспроизводится, то есть продолжает жить учение. Нагваль, внимая миру и следуя своим путем, постепенно находит, собирает учеников. Один из них должен стать следующим нагвалем и таким образом продолжить традицию. Конечно, это очень импонирует читателю.
В этой точке обязанность Нагваля как бы снимает ответственность с ученика. Пришёл Нагваль значит, у тебя всё получится, ты избран свыше, а на нет и суда нет. Или: не ты должен найти учителя, а учитель должен тебя найти.
Правда, и учитель вроде как не волен выбирать. Все происходит по указанию свыше, по команде таинственной высшей силы, что якобы правит судьбой всех живых существ. Важно и то, что ученик, приходящий сам имеет пути к отступлению. Он делает этот выбор, а значит это и есть его выбор.
А вот, когда решение учить принимает нагваль, значит он последует ему до конца, будет выкладываться целиком и полностью.
Теперь, третье. Это то, что мы можем обозначить как полномочия учителя. Проще говоря, силу и власть в его руках. Это реальная возможность воздействовать на ученика в таких ситуациях, когда тот противится ученичеству, либо не имеет сил двигаться дальше и ему необходим внешний толчок, какой-то мощный импульс.
Четвертое касается вопроса о монетизации образовательного процесса. В среде почитателей творчества КК бытовало мнение, будто ДХ был владельцем обувной фабрики, а потому и позволял себе бесплатные уроки. В пику этому следует заметить, что будучи человеком знания он мог позволить себе быть кем угодно. Это как Затворник, которому доступен тысяча и один способ поднять зерна возле кормушки, а то и ещё где-нибудь. Например, он может приходить к кормушке ночью, когда все уходят в спасительную кому.
Конечно, ему все равно приходится есть, но мы видим, что в истории про Шестипалого этот вопрос также уведен на второй план. Он как бы не стоит вообще. На момент знакомства со своим будущим учеником Затворник пребывает в благостной отрешенности и может себе позволить отрешенное созерцание небесных светил.
Дон Хуан живет просто и бедно. По случайным эпизодам, мы можем видеть что он может поесть похлебки с бобами или что-нибудь в этом роде. Может, его свобода от социума проявляется не только в умении уходить за Стену Мира, но и обходится малым?
Вопрос, как же тогда быть КК или тому же Шестипалому? Ответ предельно прост приспосабливаться, терпеть, уметь довольствоваться малым. Идти на жертвы.
Вообще все эти вопросы, чем платить за обучение или как выжить учителю они про то, что происходит возле кормушки. А вот свобода Затворника от кормушки это свобода от необходимости добывать себе пропитание. Будь он благостным гуру, чинно восседающим на некотором отдалении от социума, то следовало бы поискать кучку зерна, собранную из добровольных пожертвований всех тех, кто время от времени занимается духовно-эзотерическим туризмом. Приходя к такому Затворнику, они будут рады сменять свой дневной рацион на порцию духовности и заряд оптимизма, но если он настолько от них зависит, то сможет ли в любой момент уйти за Стену Мира?
Житейская логика как будто бы подсказывает выход из этой затруднительной ситуации. Например, если учитель зависит от ученика на материальном уровне, то он будет заинтересован в том, чтобы дать ему качественное образование. Или: если ученик платит, то будет должным образом оценивать свое обучение.
Что ж, и то, и другое связывает руки как ученика, так и учителя. Например, ученик отказывается или не может заплатить, и что тогда? А мы говорим о ситуации, когда ученику нужно нечто большее, чем просто поправить свои дела возле кормушки. На примере Кастанеды мы видим, что он периодически приезжает к дону Хуану на длительный срок и взаимодействие между ними имеет максимально полноценный и продуктивный характер. Нередко дон Хуан обучает Кастанеду лично, сугубо в индивидуальном порядке. В других ситуациях мы видим как он работает в паре с доном Хенаро, то есть на одного ученика приходится два учителя. Но самое главное во всем этом, что следуя правилу нагваля, ДХ собирает новую группу. А партия нагваля это в чем-то больше чем семья, это в чем-то дольше, чем семья.
Обучение тет-а-тет, а то и в режиме 24/7 выглядит слишком идеально, чтобы в это поверить. Но если разобраться, а сколько учеников может вести за собой правильный учитель? Если их оказывается слишком много, то они окружают учителя, фиксируют его на одном месте, мешая сделать все тот же шаг навстречу кому-либо из своих последователей.
Но проблема ещё и в том, что Затворник чисто физически не может взять с собой за Стену Мира больше двух-трёх шестипалых. А если желающих было бы гораздо больше? На территории комбината такая ситуация попросту исключается. Лишняя шумиха привлечет внимание Двадцати Ближайших или людей-богов. История Шестипалого это побег, а не исход. Никаких семинаров, очередей, записи на приём и тому подобных вещей. Ни дон Хуан, ни Затворник не может взять на себя больше, чем способен вынести. Ну и не будем забывать, что они в сходном положении со своими учениками.
Так идея решительного этапа вводится в повествование как нельзя кстати. Вообще, решительный этап отличный сюжетный катализатор, обстоятельство, вынуждающее героев действовать. Шестипалый может и не прочь зависнуть на конвейере, отдохнуть в новом для себя качестве, но у него нет лишнего времени.
Можно сказать, что решительный этап это смерть, просто продвинутым цыплятам удается поиграть с ней в прятки, тогда как прочие желторотые идут под нож. Здесь нет большой разницы между Шестипалым и Затворником. Последний вынужден продолжать свою борьбу даже пребывая за Стеной Мира. Да у него есть определенные преимущества, у него больше времени и пространства для практики, но это не место, где он может расслабиться и опустить крылья. В похожем положении находится и дон Хуан, остающийся подвластный смерти даже будучи безупречным воином и видящим.
Свобода от социума, выход за Стену Мира, кач крыльев гайками вехи на пути, приближающие долгожданный момент обретения свободы, но никоим образом не гарантирующие того, что это свершится. Каждый шаг на этом пути наделяет того же Шестипалого новыми способностями, а то и продлевает ему жизнь. Подобным образом растягивается время и для самого КК, который благодаря ДХ получает возможность прожить не одну, а десять жизней. Измерять прожитое не годами, а днями, а то и часами. Как и в случае с Шестипалым, это значительно повышает его шансы на спасение, но по большому счету ничего не меняет. Мы видим не только Затворника внутри отсека для цыплят, но и дона Хуана на этой земле. Несмотря на знание и силу, которой они обладают, им приходится снова и снова оказываться на конвейере.