Всего за 100 руб. Купить полную версию
Третья книга совершенно ясно и отчетливо дает понять, что Карлос навсегда забросил разработку золотой жилы, ведь истории о колдунах, амулетах и оборотнях всегда пользовались и поныне пользуются большой популярностью. Как ни странно, но это говорит в пользу достоверности истории, рассказанной американским писателем. Он вышел за свою Стену Мира, чему в значительной степени способствовал его учитель дон Хуан. Оттуда он увидел какие-то вещи в новом свете, а потому и стал говорить об этом как-то иначе, хотя отрекаться от сказанного в первых книгах он тоже не стал.
Возможно, первые книги Карлоса должны были или могли бы? стать своеобразной приманкой для жадной до чудес, зрелищ и знамений публики. Там, как мы помним, кое-где упоминалось о чем-то похожем, например, о якобы простых и быстрых рецептах духовного просветления. Но там же все чаще и чаще попадались такие слова как труд, трезвость, дисциплина. Несомненно, многие читатели КК были разочарованы словами старого индейца о необходимости наполнить свою жизнь самоконтролем, но были и те, кто остался рядом с ним, кто преодолел этот, пожалуй, самый первый барьер. Впрочем, на первых двух книгах спотыкаются и обычные нормальные читатели, которых отпугивает, а где-то даже отвращает чтиво о каких-то колдовских ритуалах, ящерицах и дурманящих зельях. Как знать, быть может и в этом есть свой, таинственным образом предначертанный смысл. Первые книги КК могут быть и барьером, и фильтром, и приманкой. Они могут как привлечь, так и отпугнуть случайного прохожего, скажем так, духовного проходимца. Идея фильтра, намеренного усложнения и даже искажения материала далеко не нова, хотя вполне вероятно, что и сам Карлос заблуждался, когда пытался судить о целом, зная лишь часть. В любом случае, первые книги КК на своём месте. Слова из песни не выкинешь, а их время и место написания говорит само за себя. Но даже в этих книгах уже было что-то необычайно привлекательное, свежее, ни на что не похожее. И если первые две книги Кастанеды лишь разожгли любопытство толпы, охочей до магических рецептов, ритуалов и заигрываний с психоактивными растениями, то желаемого продолжения так и не последовало. Третья книга рубикон, после которого история как будто начинается заново, но уже совсем с другого места. Или же это начало книги в книге, а первые две вещи обложка, некий внешний слой, через который ещё нужно суметь пробраться.
Несомненно и то, что ДХ знал о работе своего ученика над книгами. И кому как не ДХ было знать, что каждое его слово или поступок найдут отражение в написанном КК. По сути, говоря с ним, ДХ говорил с каждым из его будущих читателей, чуть ли не обращался к ним напрямую, используя КК в качестве рупора, через который его может услышать весь мир. Интересный вывод, вы не находите? Ведь в таком случае, ДХ вел Кастанеду по тропе знания не только, как ученика, но и писателя. А это, в свою очередь, должно было распространяться на множество вещей, как и порядок обучения, в целом.
*2*
Яростные птицы
с огненными перьями
Пронеслись над белыми
райскими преддверьями,
Огненные отблески
вспыхнули на мраморе,
И умчались странницы,
улетели за море.
Валерий Брюсов
В название повести неслучайно вынесено сразу два имени. Это Затворник и Шестипалый. Затворник таинственная и мудрая птица неопределённого возраста, тогда как Шестипалый желторотый птенец, изгой и аутсайдер. Всё начинается со случайной встречи, но постепенно перерастаёт в отношения ученика и учителя, а немногим позже в искреннюю и крепкую дружбу. Если мы помним КК знакомится с ДХ на остановке, что напоминает начала множества похожих историй, где происходит чудесная встреча, встреча, что меняет все.
Аналогия очевидна. Уже с первых строк мы видим в лице Затворника созерцателя-мудреца, который смотрит на Солнце, пока Шестипалый пытается выжить, философствуя, либо же мыслить, выживая.
Как видим, имена героев удачная творческая находка автора. Но кажется, что они как бы противопоставлены друг другу. Действительно, в одном из них нам слышится что-то духовное, сакральное и возвышенное. Другое звучит проще, напоминая детские клички или прозвища домашних животных. На самом деле, в «Затворнике"два главных действующих лица, два взаимосвязанных центра.
И конечно же, нечто похожее мы видим на примере книг Кастанеды. Ученик и учитель как бы дополняют друг друга. И вроде бы, в основе основ образ дона Хуана. Учитель Кастанеды это ключ от дверей иной, отдельной реальности. Я бы даже сказал, что сочинения Кастанеды чуть ли не целиком и полностью посвящены дону Хуану, как человеку знания, учителю с большой буквы, нагвалю. С другой стороны, чем бы были книги Кастанеды без Карлоса?
Особенность этого человека или, скажем так, его незаменимость для этой истории заключается в том, что он был писателем-интеллектуалом. Он вообще один из немногих, кто беседовал с доном Хуаном о философии, поэзии, боевых искусствах Востока и даже западном кинематографе. В прежние времена обычный улов нагвалей составляли простые парни-работяги, да замученные нуждой и бытом индейские женщины. Но пришло время, когда именно дон Хуан встретил на автобусной остановке молодого американского мужчину, точнее тот, подобно Шестипалому сам подошел к нему. И если Шестипалый заменим, как и многие из учеников дона Хуана, то образованность Кастанеды, его талант и огромный творческий потенциал выводят его на совершенно особое место.
Говоря прямо, он и только он мог написать обо всем этом так, как и написал впоследствии. И несмотря на то, что Карлос был одним из трудных учеников, способных довести учителя до белого каления, все же он блестяще справился с поставленной перед ним магической задачей.
Фактически, он запечатлел и тем самым увековечил уходящую традицию в слове. И я полагаю, что миссия Кастанеды могла заключаться именно в этом. Если же смотреть на происходящее таким образом, то КК и ДХ оказываются вполне равнозначными персонажами. И тот, и другой главные герои для всей этой истории. Говоря иначе, без одного не может быть и другого. Конечно, мы ближе к ученику, тому, кто задает вопросы и записывает ответы. Мы рядом с Шестипалым, мы напротив дона Хуана. Но все-таки для нас ценен и тот, и другой.
ДХ проводник, а КК тот, кто делает путевые заметки, зарисовывает карту. К сожалению, едва ли такой картой можно воспользоваться, хотя были и те, кто пытался это сделать. Наверное, в истории без ДХ в этом был бы какой-то смысл, но говорить об этом тоже самое, что говорить о пути Шестипалого, который так и не встретил своего Затворника.
Да и какой смысл посвящать десять книг дону Хуану и его учению, если без него можно было бы обойтись? Но видимо роль учителя и проводника, иначе говоря нагваля, в этой истории далеко не самая последняя. В том-то и дело, что капитанами кораблей, бороздящих океан неведомого всегда были особенные люди нагвали. Только им было под силу собрать команду из простых ребят вроде Кастанеды, а потом достичь далекого заветного берега.
Мы можем представить истории КК как легенды о Затворнике, просочившиеся в один из отсеков для цыплят. Кастанеда неслучайно называет одну из своих книг сказками о силе. То есть он, чуть ли не прямым текстом говорит, что это сказки для взрослых, такие же легенды о цыплятах, что стали степными орлами.
Странно лишь то, что при всей заряженности оптимизмом, история о Шестипалом производит похожее впечатление. Это тоже разновидность сказок о силе, несколько упрощенная, переведенная на уровень картинок для взрослых, но все же. Далеко ходить не надо, достаточно вспомнить тот момент, когда Затворник с Шестипалым забираются на Стену Мира, а кто-то снизу, из толпы, машет им вслед. А что ещё остается тому, кто не встретил своего Затворника? Да и сколько таких наши герои могут взять с собой?