Всего за 479 руб. Купить полную версию
Ну?
Ей-Богу. Накажи меня Бог, дал. Понимаешь, иду я по Слободке, ничего себе не думаю, а он ка-ак мне кирпичиной в ногу двинет! Я уж тут не стерпел. Кэ-эк ахну!
После Рождества надо пойти на Слободку бить мальчишек. Верно?
Обязательно пойдем. Я резину для рогатки купил. (пауза). Ты бизонье мясо ел когда-нибудь?
Володе смертельно хочется сказать: «Ел». Но никак невозможно Вся жизнь Володи прошла на глазах Чебурахина, и такое событие, как потребление в пищу бизоньего мяса, никак не могло бы пройти незамеченным в их маленьком городке.
Нет, не ел. А, наверное, вкусное. (пауза). Ты бы хотел быть пиратом?
Хотел. Мне не стыдно. Всё равно, пропащий человек
Да и мне не стыдно. Что ж, пират такой же человек, как другие. Только что грабит.
Понятно! Зато приключения. (пауза). А позавчера я одному мальчику тоже по зубам дал. Что это, в самом деле, такое?! Наябедничал на меня тетке, что курю. (пауза). А австралийские дикари мне не симпатичны, знаешь! Африканские негры лучше.
Бушмены. Они привязываются к белым.
А в углу бушмен Егорка уже, действительно, привязался к белым:
Дай конфету, Милка, а то на стол плюну.
Пошел, пошел! Я маме скажу.
Дай конфету, а то плюну.
Ну и плюй. Не дам.
Егорка исполняет свою угрозу и равнодушно отходит к печке. Милочка стирает передничком с колбасы плевок и снова аккуратно укладывает ее на тарелку. В глазах ее долготерпение и кротость.
Боже, сколько в доме враждебных элементов Так и приходится жить при помощи ласки, подкупа и унижения.
Этот Егорка меня смешит, шепчет она Карасику, чувствуя некоторое смущение.
Он дурат. Тат будто это его тонфеты.
А к обеду приходят гости: служащий в пароходстве Чилибеев с женой и дядя Аким Семёныч. Все сидят, тихо перебрасываясь односложными словами, до тех пор, пока не уселись за стол.
За столом шумно.
Ну, кума, и пирог! кричит Чилибеев. Всем пирогам пирог.
Где уж там! Я думала, что совсем не выйдет. Такие паршивые печи в этом городе, что хоть на грубке[9] пеки.
А поросенок! восторженно кричит Аким, которого все немного презирают за его бедность и восторженность. Это ж не поросенок, а черт знает что такое.
Да, и подумайте; такой поросенок, что тут и смотреть нечего два рубли! С ума они посходили там на базаре! Кура рубль, а к индюшкам приступу нет! И что оно такое будет дальше, прямо неизвестно.
В конце обеда произошел инцидент: жена Чилибеева опрокинула стакан с красным вином и залила новую блузку Володи, сидевшего подле.
Киндяков-отец стал успокаивать гостью, а Киндякова-мать ничего не сказала Но по лицу ее было видно, что если бы это было не у нее в доме и был бы не праздник, она бы взорвалась от гнева и обиды за испорченное добро как пороховая мина.
Как воспитанная женщина, как хозяйка, понимающая, что такое хороший тон, Киндякова-мать предпочла накинуться на Володю:
Ты чего тут под рукой расселся! И что это за паршивые такие дети, они готовы мать в могилу заколотить. поел, кажется, и ступай. Расселся, как городская голова! До неба скоро вырастешь, а все дураком будешь. Только в книжки свои нос совать мастер!
И сразу потускнел в глазах Володи весь торжественный праздник, все созерцательно-восторженное настроение Блуза украсилась зловещим темным пятном, душа оскорблена, втоптана в грязь в присутствии посторонних лиц, и главное товарища Чебурахина, который тоже сразу потерял весь свой блеск и очарование необычности.
Хотелось встать, уйти, убежать куда-нибудь. Встали, ушли, убежали. Оба. На Слободку. И странная вещь: не будь темного пятна на блузке все кончилось бы мирной прогулкой по тихим рождественским улицам.
Но теперь, как решил Володя, «терять было нечего».
Действительно, сейчас же встретили трех гимназистов-второклассников.
Ты чего задаешься? грозно спросил Володя одного из них.
Дай ему, дай, Володька! шептал сбоку Чебурахин.
Я не задаюсь, резонно возразил гимназистик. А вот ты сейчас макарон получишь.
Я? В голосе Володи сквозило непередаваемое презрение. Я? Кто вас от меня, несчастных, отнимать будет?
Сам, форсила несчастная!
Эх! крикнул Володя (все равно, блуза уже не новая!), лихим движением сбросил с плеч пальто и размахнулся.
А от угла переулка уже бежали четыре гимназиста на подмогу своим.
Что ж они, сволочи паршивые, семь человек на двух! хрипло говорит Володя, еле шевеля распухшей, будто чужой губой и удовлетворенно поглядывая на друга затекшим глазом. Нет, ты, брат, попробуй два на два Верно?
Понятно.
И остатки праздничного настроения сразу исчезли его сменили обычные будничные дела и заботы.
Михаил Зощенко
Ёлка
(публикуется с сокращениями)
Художник Александр Андреев
Когда мне, дети, ударило пять лет, то я уже отлично понимал, что такое елка.
И я с нетерпением ожидал этого веселого праздника. И даже в щелочку двери подглядывал, как моя мама украшает елку.
А моей сестренке Лёле было в то время семь лет. И она была исключительно бойкая девочка.
Она мне однажды сказала:
Минька, мама ушла на кухню. Давай пойдем в комнату, где стоит елка, и поглядим, что там делается.
Вот мы с сестренкой Лёлей вошли в комнату. И видим: очень красивая елка. А под елкой лежат подарки. А на елке разноцветные бусы, флаги, фонарики, золотые орехи, пастилки и крымские яблочки.
Моя сестренка Лёля говорит:
Не будем глядеть подарки. А вместо того давай лучше съедим по одной пастилке.
И вот она подходит к елке и моментально съедает одну пастилку, висящую на ниточке.
Я говорю:
Лёля, если ты съела пастилку, то я тоже сейчас что-нибудь съем.
И я подхожу к елке и откусываю маленький кусочек яблока.
Лёля говорит:
Минька, если ты яблоко откусил, то я сейчас другую пастилку съем и вдобавок возьму себе еще эту конфетку.
А Лёля была очень такая высокая, длинновязая девочка. И она могла высоко достать.
Она встала на цыпочки и своим большим ртом стала поедать вторую пастилку.
А я был удивительно маленького роста. И мне почти что ничего нельзя было достать, кроме одного яблока, которое висело низко.
Я говорю:
Если ты, Лёлища, съела вторую пастилку, то я еще раз откушу это яблоко.
И я снова беру руками это яблочко и снова его немножко откусываю.
Лёля говорит:
Если ты второй раз откусил яблоко, то я не буду больше церемониться и сейчас съем третью пастилку и вдобавок возьму себе на память хлопушку и орех.
Тогда я чуть не заревел, потому что она могла до всего дотянуться, а я нет.
Я ей говорю:
А я, Лёлища, как подставлю к елке стул и как достану себе тоже что-нибудь, кроме яблока.
И вот я стал своими худенькими ручонками тянуть к елке стул. Но стул упал на меня. Я хотел поднять стул. Но он снова упал. И прямо на подарки.
Лёля говорит:
Минька, ты, кажется, разбил куклу. Так и есть. Ты отбил у куклы фарфоровую ручку.
Тут раздались мамины шаги, и мы с Лёлей убежали в другую комнату.
Лёля говорит:
Вот теперь, Минька, и не ручаюсь, что мама тебя не выдерет.
Я хотел зареветь, но в этот момент пришли гости. Много детей с их родителями.
И тогда наша мама зажгла все свечи на елке, открыла дверь и сказала:
Все входите.
И все дети вошли в комнату, где стояла елка.
Наша мама говорит:
Теперь пусть каждый ребенок подходит ко мне, и я каждому буду давать игрушку и угощение.
И вот дети стали подходить к нашей маме. И она каждому дарила игрушку. потом снимала с елки яблоко, пастилку и конфету и тоже дарила ребенку.
И все дети были очень рады. потом мама взяла в руки то яблоко, которое я откусил, и сказала:
Лёля и Минька, подойдите сюда. Кто из вас двоих откусил это яблоко?
Лёля сказала:
Это Минькина работа.
Я дернул Лёлю за косичку и сказал:
Это меня Лёлька научила.
Мама говорит:
Лёлю я поставлю в угол носом, а тебе я хотела подарить заводной паровозик. Но теперь этот заводной паровозик я подарю тому мальчику, которому хотела дать откусанное яблоко.