Всего за 199 руб. Купить полную версию
Просто всё выкрашено вулканическим пеплом. То есть краской на основе вулканического пепла.
Я подивился, что это за краска, но спрашивать опять не стал. Учительские манеры Войковича продолжали утомлять.
А краска и в самом деле замечательная. Стену я разглядел только с трех шагов.
Те же опорные столбы, наверху балки-перекрытия. Как в детской страшилке всё чёрное-чёрное. А на каменном полу чёрные ящики. Одни похожи на гробы, другие просто прямоугольные, но все не слишком большие. Два сильных мужика поднимут, если, конечно, они не набиты золотыми слитками. А если набиты, то не поднимут. Тут приспособление нужно, особые тележки. Хотя и с тележками как такой груз тащить?
Здесь, то есть дальше, имеется подъёмная машина. Ещё со времен графа Карагаева, опять угадал мои мысли Войкович.
Паровая машина?
Нет, какое. Одна лошадиная сила. Система блоков, позволяющая поднимать и опускать двадцать пудов. Медленно, но и время было неспешное.
А сегодня?
Сегодня электромотор в два киловатта.
Что-то я не заметил лифта в доме.
А он и не в доме. Ход идёт под углом, и выходит в тридцати метрах. Так даже удобней на случай бомбардировки выбираться, если дом обрушится.
Ну, после бомбардировки ветряк вряд ли уцелеет.
Так можно самому. Ноги, руки, голова. Потихоньку, полегоньку. В пятидесятые и шестидесятые проводили учения. Теперь-то нет.
Но вы пробовали?
Когда-то. На всякий случай. Ничего невозможного.
Мы медленно шли среди ящиков.
Кстати, а что в этих ящиках хранится?
Запасы на случай войны. Я уже говорил, сюда планировали эвакуировать партийный архив. Но архивисты должны были не просто сидеть на бумажках, а всемерно поддерживать авторитет советской власти. Словом и делом.
То есть это были бы военные люди.
Несомненно. Штатских архивариусов оставят в городе, а сюда архивариусов боевых. Тут есть небольшая типография, оружие, боеприпасы, амуниция и всякое другое-третье, необходимое, чтобы подавить всякие нездоровые выступления людей, которым вдруг помстится, что если ядерная война, то и власти конец.
И золото?
И золото. Да ещё дядя ваш потом добавил, но как добавил, зачем и сколько, не сказал.
Но почему потом это не забрали оружие и прочее
По документам забрали. Но оставили. Бензин продали налево, это ж начало девяностых.
Но это же оружие
Тяжёлый авианесущий крейсер «Киев» был продан неустановленному лицу за полтора миллиона долларов. В начале девяностых. При стоимости в миллиарды. Так что всякая мелочь По документам передали в помощь братскому афганскому народу ещё при Горбачёве.
Но зачем они дяде?
Он решил, что избавляться от подобного груза себе дороже. Сразу начнется расследование, глядишь, и покупку имения признают незаконной. Лишние хлопоты. Да и кто знает, что будет завтра. Пусть уж здесь полежит. Темно, прохладно, сухо, никого нет. Лучшего места для хранения и придумать трудно.
Мы тем временем продвигались среди ящиков. Не все они стояли на полу, большей частью на стеллажах, а стеллажи большие, по пять ярусов.
Тоже дуб?
Лиственница, вопреки обыкновению коротко ответил Войкович.
Нужно вскрыть ящик-другой. Посмотреть.
Как скажете, он отошел в сторонку и вскоре вернулся с инструментами: ломиком-гвоздодером и молотком.
Которые ящики требуется открыть?
Ну, для начала этот я показал на третий ярус стеллажа и приготовился стаскивать.
Не пришлось.
Войкович опять удалился и приехал на погрузчике. Велосипедная тяга в одну человеческую силу. Не скоро, но споро. Погрузчик поднял до нужного уровня ухватчики (в погрузчиках я не силен, может, конструкторское название и иное), подцепил ящик и не спеша, аккуратно, положил его на пол.
Судя по маркировке, здесь двенадцать самозарядных карабинов Симонова, сказал он.
Вот и проверим, ответил я.
Но проверял Войкович. Он ловко, только этим и занимался, вскрыл ящик (хотя следует признать, что ящики и сбиты были так, чтобы их было легко вскрывать и заколачивать), откинул верхнюю часть. В вощаной бумаге, в густой консервирующей смазке лежали они, самозарядные карабины Симонова. Пересчитывать я не стал, и незачем, и от смазки долго отчищаться.
Я удовлетворен, сказал я, и тут же Войкович столь же ловко вернул ящик в первобытное состояние.
А патроны?
Да, есть и патроны. Показать?
Нет, но Сколько же им лет, этим патронам?
Ящики, в которых упакованы цинки, помечены от шестьдесят первого до восемьдесят шестого года. Те, восемьдесят шестого, чешского производства. Учитывая, что температура стабильно плюс двенадцать
Я не удивился, что плюс двенадцать, я удивился, что чувствую только легкую прохладу.
Ветра нет, воздух сухой, плюс адреналин подогревает.
А золото? Тут где-то золото?
Войкович провел меня в угол, где стояли небольшие ящики.
Будем вскрывать?
Хотелось бы знать, что внутри.
Испанское золото. После поражения республиканцев из Испании в Советский Союз было вывезено золото, а у Испании, поверьте, за века скопилось его немало.
И все оно здесь?
Нет, разумеется. Тонн десять, не больше.
И он открыл ящик, подготовленный заранее. Слитки как слитки. Напоминали коробки с костяшками домино. Только не черные, а жёлтые. И надписано соответствующее, мол, столько-то унций испанского золота, смотрите, не перепутайте.
Никто и не путал.
Что ещё интересного есть на этом уровне?
Вместо ответа Войкович подвел меня к двери в стене.
А что там? Алмазный фонд?
Там ход, ведущий в древнее подземное поселение.
Насколько древнее? И насколько подземное?
Граф Карагаев считал, что поселению он звал его Навь-Городом не менее десяти тысяч лет. Что до глубины сам граф спускался ещё на четыре уровня вниз, но что-то заставило его отказаться от дальнейших изысканий.
А работники музея?
Этот ярус был режимным, а с режимом шутки плохи. И второй-то ярус можно было посещать лишь в сопровождении особых людей во дни учений, а уж третий
А дядя?
Он просил показать ход вам. Ключ к двери у вас.
Но ведь это научное открытие мирового значения.
Вы когда-нибудь слышали про город Деринкую? спросил меня Войкович.
Не припомню.
Это подземный город в Турции, открыт в шестьдесят третьем году. Тысяча девятьсот шестьдесят третьем. А так ему четыре тысячи лет по мнению археологов.
Что, тоже на четыре уровня в глубину?
Открыто десять. А там, может, и все тридцать. Археологи спешить не любят. В библиотеке вашего дяди, простите, в вашей библиотеке есть книга о Деринкую, солидное издание позапрошлого года.
На французском? не удержался я.
На турецком и английском, параллельно.
Это ладно, это другое дело.
Мы не спеша поднялись наверх.
Всё-таки удивительно. Такие ценности и никто не хватился.
На территории СССР существовали куда более серьёзные объекты. Десятки тысяч тонн химического оружия, например.
Его ж нейтрализовали. Утилизовали. Кажется.
Утилизовали едва ли сотую часть. Тут много причин: износ ёмкостей, не позволяющий транспортировку, да и просто неизвестно, где хранятся все эти тонны люизита, изготовленные в годы первых пятилеток. После чистки армии в тридцатых Тут, вот прямо здесь, на третьем ярусе, сорок бочек газа Нафферта, хранятся. В отдельной камере. Может, будут какие распоряжения?
Какие уж распоряжения. Пусть и дальше хранятся.
И вот так по всем губерниям. Наследство Советского Союза.
Ладно, отравляющие газы штука вредная. Ладно, стрелковое оружие его, если считать с трофейным, по стране десятки миллионов стволов. Но золото! Десять тонн золота!
Это по минимальным подсчетам десять, уточнил Войкович, и продолжил: Вы человек молодой, а ещё до вашего рождения вдруг оказалось, что золотой запас СССР, тысячи и тысячи тонн, взял, да исчез. Сгинул, будто и не было. Даже иностранных сыщиков нанимали искать не нашли!