Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Мы встретились с Глорией в Алтантиксе. Я приехал как студент, чтобы прослушать несколько курсов социологии большой Земли, Глория как исследователь событий, происходящих в чуждом и скучном нам мире человеческого муравейника. А причиной, заставившей меня на пару месяцев оставить Лемурию и любимые генетические эксперименты, было открытие, сделанной мной в Антарктиде. Я нашёл его титана духа одного из первых исследователей мёртвого континента.
На восемьдесят втором градусе южной широты я обнаружил промёрзший насквозь труп человека. Это не была могила путешественник в позе эмбриона лежал между камней в естественной пещере, открывшейся мне на миг по игре случая. За два с лишним столетия сползающие льды несколько раз сдавливали тело, но, думаю, оно выглядело примерно так же, как и в момент смерти. До этого я никогда не видел людей современные жители большой Земли деградировавшие существа с небольшим мозгом были мне неинтересны, тела же наших общих предков в открытых экспозициях Лемурии и Шамбалы не выставляются.
Я долго стоял и рассматривал этого человека ростом он был намного ниже меня. Иссохшие мышцы также вряд ли отличались богатырской силой. Поразила одежда погибшего примитивная неудобная куртка из какой-то холодной, тяжёлой материи и отсутствие обуви. Я обыскал окружающую площадку, но не нашёл никаких следов стоянки. Кто ты такой древний солдат с передового края Антарктики и зачем ты оказался здесь в царстве вечного холода?
Атлантам и особенно их лемурийской ветви присуще огромное любопытство. Столкнувшись с неизвестным, мы не успокаиваемся, пока не создадим стройную теорию, в которой есть объяснение новому факту. Вернувшись домой, я прочёл историю поиска и исследования Южной земли за последние полтысячи лет, возмутился тем трудностям, с которыми участникам экспедиций приходилось выбивать финансирование своих походов у правительств и той наглостью, с которой затем эти правительства объявляли вновь открытые земли своими, даже не представляя, как будут распоряжаться ими. А ещё мне вдруг стала интересна история не перечисление многочисленных династий, сменяющих друг друга с помощью кинжала и яда, а настоящая история человечества история человеческой мысли, освобождения человеческого духа из-под гнета предрассудков, суеверий и невежества, история науки и общества. Это и привело меня в Атлантикс, где я хотел ближе познакомиться с современным положением тупиковой ветви нашего разделившегося вида узнать про жизнь людей заката, как именовала людей большой Земли Глория.
Глория, твоя лекция была прекрасна, хотел сказать я, но не успел мои слова прозвучали из уст Роджера геолога, создающего новые земли в Пангее. На лекции Глории он оказался примерно по той же причине, что и я. Никогда ранее не интересовавшийся историей большой Земли, Роджер по какой-то надобности посетил один из крошечных островов в Тихом океане клочок суши, давным-давно заселённый первопроходцами людьми, бросившими вызов синей безбрежности и на утлых плотах, лодках и катамаранах переплывших океан. Пангеец был восхищен мужеством древних мореплавателей, но не нашёл его у нынешних жителей островов.
Как все мы, Роджер был потомком первых атлантов Шамбалы. Когда мои предки отправились строить новый мир во льдах Антарктиды, его предпочли пробудить земную кору и выпустить наружу раскаленную мантию дать жизнь искусственным вулканам, которым предстояло породить новый континент. В то время как лемурийцы изучали генетику и биологию, пангейцы десятилетиями исследовали белые пятна геологии и климатологии. И если нашим подарком, сделанным сотню лет назад людям заката, стали биочипы вживляемые в мозг передатчики, которые возвращают деградировавшему человечеству подобие разума, то польза от геологических экспериментов пангейцев была не столь очевидна. Со спора о роли атлантов в судьбе большого человечества и началось наше знакомство.
Роджер, ты сейчас обвиняешь лемурийцев в потакании деэволюционным процессам большой Земли. Дескать, не будь наших чипов, человечество не глупело бы столь стремительно, резюмировал я длинную речь Роджера, последовавшую за лекцией Глории о жизни человеческого муравейника. Будь спокоен, они начали деградировать намного раньше и поглупели бы не меньше нынешнего, только вместо биочипов пользовались бы для самоорганизации внешними электронными приборами. Но даже если в нынешнем плачевном положении землян есть доля нашей вины, что с того? Мы, а не они прогрессивная ветвь эволюции. Сегодня мы сосуществуем в некоем симбиозе даем землянам технологии, дарим возможность жить, даем право работать на нас добывать ресурсы разведанных нами же недр, но как только земляне станут не нужны, мы предоставим им право умереть покинуть сцену эволюционного театра. И это станет квинтэссенцией нашей борьбы за место под солнцем на протяжении всей своей истории мы не особенно-то считались с потребностями масс. Разве я не прав, Глория?