После короткого колебания Костя все-таки налево не свернул, а побежал дальше, к дому.
Дом, освещенный луной, казался грустным, покинутым, необитаемым. Резко выделялись на белой стене черные, сморщенные головки георгинов, прибитых морозом. Прошуршали под ногами осенние листья и обрывки сухой картофельной ботвы. И здесь картошка доходила до самой террасы
«Неужели мама и копала и убирала все это сама?»
Окна завешены плотно. Дом молчит
«Мама уехала!» с ужасом подумал Костя.
Он взбежал на крыльцо и постучал в дверь кулаком, постучал слишком громко, не рассчитав силы.
За дверью неестественно быстро послышались легкие шаги, мамины шаги, и мамин голос спросил;
Кто там?
Костя, мгновенно перейдя от отчаяния к самому хорошему настроению, сказал деланным басом:
Здесь живет гражданка Лебедева?
Дверь сейчас же раскрылась широко. Мама стояла на пороге. Она была такой маленькой, худенькой и старой! Его лицо было в тени. Увидев военного, мама с ужасом спросила:
Что? Что? Вы откуда?
Костя, испуганный ее испугом, сказал:
Мама, это я!
Он только теперь понял, почему она открыла так неестественно быстро, понял, чем был для нее все эти годы каждый стук в дверь: не стук в дверь, а стук прямо в сердце!
Мама слабо крикнула:
Костя!
Он подхватил ее и почти внес в дом она была такая легонькая.
На столе баночка с клеем, обрезки бумаги и материи и несколько библиотечных книг, разодранных юными читателями Знакомая картина!
Ты как же? Как же, Костя, милый?
Это «как же» означало: надолго ли? На несколько часов, проездом, или в отпуск (завязанная рука!), или, может быть совсем, домой?
Костя, торопясь, рассказал про командировку.
Мама переспросила:
Ночевать дома будешь? Две недели? Каждую ночь?
Эти две недели казались ей счастливой вечностью. Она сидела на диване рядом с Костей, любовалась им, целовала его и молодела с каждой минутой. Прошло пять минут мама помолодела на десять лет!
Какой непростительной свиньей он был бы, если бы, перейдя мостик, свернул налево!
Увидев, что мама опять вытирает глаза, Костя сказал с раскаянием:
Мама, я такой дурак, я тебя напугал!.. А как у вас он немного покраснел, все благополучно? Все здоровы?
Да, да. У Нади ученье уже началось. Она много работает Детка, милый, ведь ты с дороги ты, должно быть, голодный. Посиди минуточку, я сейчас
«Детка» встал во весь рост рядом с мамой, демонстративно распрямил плечи Мамины брови приходились как раз на уровне его плеча.
Ничего не поделаешь, дорогой, привычка! В генералы произведут, а для меня все «детка»!
Мама включила чайник и стала внимательно и тревожно обследовать содержимое буфета.
Костя ее не останавливал. Во-первых, традиция. Во-вторых, девятнадцатилетний аппетит не считается с такой мелочью, как позднее время и ужин, съеденный четыре часа назад. Кроме того, Косте хотелось увидеть собственными глазами, что мама найдет в буфете. Мама никогда не писала о продовольственных затруднениях, но Костя знал, конечно, что москвичам приходилось туго в эти годы. Он стал вынимать из мешка привезенные с собой деликатесы.
Мама сказала: «Ох!» потом достала из буфета еще тарелку, положила на нее всего понемножку и вышла в сени. Постучала к соседям по-видимому, там еще не спали.
Вернувшись, мама пояснила:
У них девочка хворает.
Это было так похоже на маму Вспомнилось детство. Костин отец рано умер. Мамин заработок был невелик необходимое было, но Костя не был избалован изобилием.
Когда мама привозила из Москвы что-нибудь «вкусненькое», это всегда доставляло радость. А радостью всегда хочется поделиться. Через пять минут после маминого приезда все Костины приятели дружно похрустывали печеньем или делили апельсин по долькам на восемь человек.
Иногда соседки упрекали маму в непрактичности, в том, что она неправильно воспитывает Костю.
Однажды Костя услышал такой разговор:
Ну, посмотрите. Вы привезли Косте шоколаду, ему бы на несколько дней хватило, а какая польза по кусочку на всю эту ораву?
Мама отвечала со своей милой улыбкой:
Мамы, когда вы думаете о пользе для ваших детей не думайте, что дети состоят из одних желудков.
А теперь Костя, улыбаясь, смотрел на мать. Конечно, ей одной хватило бы надолго но Он любил ее именно такой, свою неблагоразумную маму.
Однако у вас поздно ложатся, сказал он, я думал, приеду в сонное царство.
Мама понимала его с полуслова.
Иногда и поздно ложатся например, я думаю, у Зиминых еще не спят. Александра Павловна говорила, что Надя сдает чертежи и много работает по вечерам.
Костя допил чай и встал:
Я, мама пойду пройдусь немножко
Может быть, маме, как и всякой другой матери, хотелось, чтобы этот первый вечер он провел с ней? Во всяком случае, она такого желания не высказала. Костя крепко обнял ее и сказал, как бы извиняясь:
Я очень быстро!
IX
Костя два раза обошел вокруг Надиного дома В Надиной комнате открыта форточка, а в столовой окно. Но шторы такие темные, что ничего решительно не видно. Тишина. Не может быть, чтобы легли спать с открытым окном в такую холодную ночь! Этого не допустила бы Александра Павловна, которая всего боится начиная с простуды и кончая жуликами.
Костя подошел совсем близко к окну и вдруг заметил узенькую щелочку света и увидел, что в эту щелочку из комнаты выходит дым. Костя громко позвал:
Надя!
В комнате послышалось удивленное восклицание, занавеска приоткрылась немного, и Костя увидел вполоборота Надино лицо, освещенное луной, милое Надино лицо с прямыми бровями и тяжелые каштановые косы, хитроумным образом уложенные низко на затылке
Ох, Костя!.. Ты?! Надолго? Откуда ты взялся? Иди, иди, я сейчас открою!
Надя исчезла за занавеской, но Костя предпочел для скорости форсировать невысокий оборонительный рубеж в виде подоконника и очутился в комнате раньше, чем Надя успела повернуться к двери.
Он много раз думал об этой первой минуте встречи. Как поздороваться? За руку или
Надя немедленно разрешила его сомнения, звучно поцеловав в обе щеки. Но когда Костя сам захотел обнять ее, Надя, улыбаясь, отстранила его от себя.
Вот, познакомьтесь, пожалуйста Это мой товарищ
К нему вернулась способность видеть что-нибудь в комнате, кроме Нади.
Комната была полна дыма, табачного дыма. На двух чертежных досках были наколоты два огромных чертежа, кругом в деловом беспорядке лежали тетради, готовальни, счетные линейки и очень толстые учебники.
А в самом центре дымовой завесы стоял недоумевающий молодой человек в круглых очках. Он был немного старше Нади и Кости, из тех непропорционально высоких и узкоплечих молодых людей, про которых говорят уже не «этот высокий», а «этот длинный». Он вежливо протянул длинную узкую руку:
Бочкарев.
Лебедев, ответил Костя, стараясь не раздавить эту слабую, вялую руку.
Вы работаете, сказал он. Надя, я сейчас уйду, ты прости, что я так поздно, я только на самую маленькую минутку.
Надя запротестовала и заставила его сесть. Посыпались неизбежные бессвязные вопросы и ответы. Надя крикнула в дверь:
Мама! Мама! Посмотри, Костя приехал!
Александра Павловна, только что проверявшая запоры на двери в передней, удивленная, воскликнула:
Откуда приехал? Костя, как ты вошел? Каким образом?
Надя ответила с исчерпывающей точностью:
С фронта. Через окошко.
«Очкарик», как мысленно уже окрестил Бочкарева Костя, вернулся к своему чертежу и счетной линейке.
В разговор он не вмешивался. Что это? Деликатность или, наоборот, презрение?
У Очкарика был очень ученый вид, и Костя чувствовал себя по сравнению с ним безнадежным мальчишкой.
Надя заметила все: и медали, и новый орден, про который Костя еще не успел написать, и Костино загорелое лицо, «прямо даже странно видеть по сравнению с обыкновенными людьми».