У Светланы на щеках уже появились белые сахарные усики. Забыв обо всех огорчениях и тревогах этого дня, она наслаждалась минутой.
Костя, а вы сами что же не берете? Костя, оно такое вкусное!
Костя не был уверен, полагается ли по хорошему тону, угощая пирожными свою даму, есть их самому. Но дама-то у него была такая маленькая! А пирожных он так давно не ел!
На всякий случай Костя все-таки огляделся. За соседним столиком сидел полковник с бронзовым лицом, весь в орденах, а рядом с ним настоящая, взрослая и даже весьма красивая дама. И оба ели пирожные, причем полковник поглощал их с завидным аппетитом.
Костя, уже не сомневаясь больше, положил себе на тарелку «наполеон».
Что же ты? Бери еще! сказал он.
Светлана прошептала со счастливым вздохом:
«Эклер» тоже мое любимое! и стала есть «эклер», но уже гораздо медленнее.
Хочешь еще ситро?
Хочу, пожалуйста
Светлана выпила полстакана, отломила еще кусочек «эклера» и вдруг сказала с отчаянием:
Костя, знаете, я не могу его доесть!
Костя засмеялся:
Не можешь, так не ешь, что же делать.
У девочки был виноватый и умоляющий вид.
Костя, я его не кусала, я его просто разломила пополам Костя, может быть, вы что же ему зря пропадать-то!
Костя не сомневался, что доесть пирожное с тарелки своей дамы поступок, явно противоречащий хорошему тону. Но Светлана так серьезно огорчалась К тому же «эклеры» были тоже его любимые. Сейчас начнется сеанс люди потянулись в зал. Никто не обращает внимания.
Небрежным жестом Костя переставил тарелки и взял оставшуюся половинку «эклера». Когда вставал с набитым ртом, он заметил, что полковник и его дама тоже встали, смотрят на них и улыбаются оба.
Ох, эта ребячья способность краснеть по всякому поводу и без всякого повода!
XV
Когда потух свет, пирожные были забыты. Картина действительно была стоящая. Светлана и Костя вполголоса обменивались впечатлениями. Светлана смеялась именно там, где нужно смеяться, и очень верно подмечала удачные детали.
Перед последней частью вдруг оборвалась лента и на минуту в зале стало светло.
Девочка осторожно дотронулась до Костиной левой руки, лежавшей на ручке кресла:
Какой у вас большой шрам. Больно еще?
Нет, Костя подвигал пальцами. Самую чуточку.
А вы теперь почти уже не хромаете.
Да. Говорят, пройдет совсем.
Светлане стало грустно и страшно за Костю. Отсюда прямо на вокзал. И увезет его поезд навстречу пылающему закату, навстречу войне
Опять потемнело в зале, осветился экран. Но Светлана не могла уже с такой непосредственностью волноваться за судьбу героев фильма. К тому же было ясно, что у них-то все кончится хорошо.
Ты что скучная такая? спросил Костя, когда они выходили из зала. Или не понравилось?
Очень понравилось. Спасибо вам.
Так в чем же дело? Боишься, что тебе попадет за все твои подвиги?
Костя, а вы сейчас прямо на вокзал?
Как же я могу прямо на вокзал? А обещанная доставка на дом?
Костя, а почему ваша мама не поехала вас провожать?
Она нездорова, я ее отговорил. Если бы еще знать, на какой поезд попаду Устала бы очень, а обратно одной возвращаться.
Так вас никто на вокзале провожать не будет?
Отчего же никто? Будут провожать
Костя сделал едва заметную паузу и хотел сказать: «товарищи», но Светлана мягко докончила:
Знакомые?
Это звучало уже не насмешливо, а сочувственно и грустно.
Костя подумал, что Светлана обеспокоена своими школьными и детдомовскими делами.
Ничего, Светлана, не робей, как-нибудь обойдется Это что, школа твоя?
Нет, здесь мальчики учатся, а наша вон там, в переулке.
Как твоего учителя зовут? Иван Иванович?
Да, он у нас по арифметике, пока Евгении Петровны нет
Странно, сказал Костя, когда они вошли во двор. Я читал об этом, но никогда не видел в Москве. У вас под крышей ласточкины гнезда. Правда, здесь уже окраина и садов много
Да, да, оживилась Светлана. И знаете, Костя, они каждый год сюда прилетают, птенчиков выводят. Ребята рассказывали, сначала было только три гнезда вот эти, над окнами, а весной прилетели молодые ласточки, бывшие птенчики, и четвертое гнездо построили. Они его из глины Им далеко приходилось за ней летать, вон туда, на огороды. Очень старались, долго его строили. Станет тепло опять к нам вернутся. Было три ласточкиных семейства, а теперь четыре
В детском доме Светлану и Костю уже ждали.
Дверь широко раскрылась. На пороге стояли маленький светловолосый мальчуган и светловолосая девочка, немного побольше. Мальчуган бросился в угол передней, где на стуле лежал Костин вещевой мешок, и ухватился за него обеими руками, пытаясь поднять. Девочка крикнула.
Славик, не поднимай! Надорвешься! Дай мне!
И сама была сейчас же отодвинута в сторону одним из старших мальчиков:
Оля, не поднимай, тяжело! Товарищ лейтенант, вот ваш мешок!
В переднюю из всех дверей высыпали ребятишки (удивительно, сколько поместилось их на такой небольшой сравнительно площади!), и все желали Косте счастливого возвращения. Так как он поцеловал Светлану, пришлось поцеловать еще нескольких мальчиков и девочек из тех, которые стояли поблизости и которым уж очень этого хотелось. А потом его самого поцеловала Наталья Николаевна.
Костя вышел во двор, обернулся во всех окнах торчали темные и светлые головенки, маленькие руки махали ему вслед.
Теперь самое время было ехать к Наде в институт, но, поравнявшись со школой, Костя невольно замедлил шаг. В конце концов, это займет только четверть часа!
В пустой раздевалке сидела маленькая сухонькая старушка и вязала чулок.
Нельзя в шинели, товарищ лейтенант, строго сказала она, у нас в верхней одежде входить не разрешается.
И вдруг отбросила чулок, подошла к рубильнику, и школа наполнилась оглушительным звоном к окончанию пятого урока. Казалось странным, что тетя Мариша, такая маленькая и степенная, произвела весь этот шум.
Сейчас побегут, улыбаясь, сказал Костя, когда наконец затих оглушительный звон.
Тетя Мариша, принимая от него шинель, с достоинством возразила:
Не побегут, а пойдут!
Растворялись двери классов, аккуратными линеечками выходили в раздевалку и спускались по лестницам с верхних этажей маленькие ученицы. Никакого беспорядка, никакой суеты.
«Ого! Дисциплинка!» с уважением подумал Костя.
Ему казалось, что именно в эти годы ребята должны были бы разболтаться. Но, наоборот, порядка в школе было, пожалуй, даже больше, чем до войны. Может быть, потому, что здесь одни девочки учатся? Да, нелегко Светлане так сразу втянуться в эту налаженную, размеренную жизнь!
Проходя в коридоре мимо лейтенанта, девочки вежливо говорили: «Здравствуйте», и провожали его внимательными, любопытными взглядами.
Узнав, что директора сейчас нет в школе, а Иван Иванович в учительской, уже подходя к двери, Костя вдруг сунул руку в карман:
«Ох, что же я наделал! Совсем забыл!»
Через несколько минут Иван Иванович вышел из учительской в коридор вместе с Костей и спросил, пожимая ему руку с неожиданной силой:
Прямо на вокзал поедете?
Нет, я еще должен зайти меня будет провожать то есть будут провожать
Костя, с трудом сдерживая нетерпение, шагал рядом с учителем. Тот вдруг остановился и, озорно улыбнувшись, проговорил скороговоркой, переходя на «ты»:
Вот что, дружок, беги по коридору, никто не увидит, вторая смена еще не пришла. Только в раздевалке полегче тетя Мариша у нас строгая!
XVI
Лида, я в школу не пойду, я все равно учиться не буду!
А он совсем и не для того зовет. Ему нужно тебе что-то передать. Какую-то твою вещь
Светлана только-только успела пообедать без особого аппетита, принимая во внимание подавленное настроение, «наполеон» и половину «эклера», Валя-без-Ани только-только успела покаяться ей в своем предательстве, и вдруг новое волнение: явилась вожатая Лида с просьбой от Ивана Ивановича отпустить Светлану в школу. Он будет ждать ее в кабинете директора.