Бердс Марина - Меценат стр 8.

 Стоп!  отрезал Константин и воцарилась тишина.  Дежурная бригада у Бреха, говоришь, все прошерстила, и ничего нигде не нашла? В туалеты к нему слазили! Давай Санька на связь. Пусть разрешение берет, а мы пойдем и кое-что проверим.

 Ребята, не светите по окнам: дом-то, все-таки опечатан. Засекут мне пер-вому по голове достанется,  зашептал Санек в мрачном замке исчезнувшего Коли. Конечно, ни у кого он разрешения не спрашивал, только сигнализацию вырубил и по-хамски: перервал на столбе провода. Перерезать не стал «вдруг догадаются, а это вроде как ветер» («Ну, ты и тупой, Санек!»  не удержался Райкин).  И куда ты, Коломбо, попрешься, если здесь каждый сантиметр

Фонарики, поставленные на слабый свет, побежали впереди Константина.

 Куда тебя понесло, эй!  заверещал в негодовании кто-то из мужской части состава.

 Отстань от Костика,  громыхнула Наталья.  У него интуиция.

 У него интуиция, а я темноты боюсь. Вдруг расшибемся, здесь так много лишних вещей!  засуетился Райкин.

 Так! Вы мне начинаете мешать,  проговорил предводитель сыскной стаи.  Оставайтесь здесь все, а я пойду один.

 Куда?!  хором вспыхнули остальные.

 Искать подвал.

 Он не здесь, он на террасе. Вход слева. Я там уже был.

 А я, Александр, там еще не был.

Четверо незваных гостей расположились в каминном зале: все в темных одеждах и перчатках, как в кино.

 Не понимаю, зачем они отключили отопление.

 Баран ты, Андрюха. Это не они, это мы отключили. Точнее, я. У Коли здесь все на электричестве.

 И отопление? Это же так дорого, я пробовал. Аж три года, пока счетчик электронный не поставили. И как ловко поставили, гады: на самую макушку столба, и с центральным слежением, и с каким-то хитрым устройством, что и пультами не остановишь, как в прежние времена. Так я и с левой проводкой за свои жалкие сто квадратных метров по восемь тыщ платил, а у этого аж триста. Это, как минимум, двадцать четыре.

 Для него двадцать четыре тыщи, как тебе двадцать копеек. Электричество воздух не сушит, как газ, а у него цветов полная оранжерея. И безопаснее. С газом мало ли что, если без присмотра, а он по командировкам и турпутевкам таскался то и дело. Вот и весь секрет. И ничего не холодно, не бряцай. Времени мало прошло, еще остыть не успело. Это ты, Андрюх, от страха трясешься, а не от холода.

 Да ты что на меня наговариваешь? Не помнишь, в каких передрягах мы с тобой бывали? Я сроду никогда ничего не боялся.

 Сам сказал, что боишься темноты.

 Сам ты темнота. Я боюсь по темноте двигаться. Наткнуться боюсь и трамироваться, понял?

 А привидений не боишься?

 Представь себе, не боюсь. Потому что их нет.

 Ребята, кажется, кто-то идет,  замогильным голосом проговорила Наталья.

Откуда-то сверху послышались едва уловимые шаги. Кто-то шел медленно и крадучись, скрывая звук. Но этот звук все-таки прорывался наружу и становился все ближе.

 А-а-а!!!  заорали друзья-товарищи по прошлой оперативной службе, забыв о конспирации и глядя на высвечиваемый взошедшей луной узорчатый витраж у входящей в холл прямой лестницы. Там четко очерчивалась гигантская фигура без лица и без признаков жизни.

Глава девятая

 Вы что, того,  сказала фигура голосом Константина.  Вы что орете? Вдруг где-то здесь спрятаны электронные «жучки».

 Костян, сучий потрох, мы уж подумали, что это призрак Бреха. Ты почему с другой стороны, без фонаря и сам такой большой и страшный?

 У страха глаза велики. С другой стороны, потому что подвал имеет еще один выход. Ты, Александр, говорил, что все здесь знаешь, как же ты это не просек? А без фонарика потому что он сел. Еще вопросы будут?

 Будут. Что-нибудь, кроме второго выхода, там есть?

 Есть.

 Ты что, нашел там замурованного Бреха или связанного его по рукам и ногам?

 Первое ближе к истине. У вас фонари посильней, пошли для уточнения.

 И все-таки, во избежание травм, я останусь здесь. Я в темноте, как хмельной,  попытался сфилонить Райкин.

 Тогда отдавай нам свой фонарь.

 Ну, уж нет! Лучше я пойду с вами. Но, если я все-таки сломаю ногу или чего-нибудь еще, ты, Костян, отдашь мне свою часть аванса!

Подвал был большой и затаренный компотами, маринованными овощами, грибами и массой еще каких-то консервированных деликатесов.

 Ну, и что?  поджал скептически губы Райкин.

 А вы ничего странного не замечаете?

 Не замечаем.

 И вообще, Костян, хорош говорить загадками, а то у нас тоже фонарики издохнут.

 Ладно. Смотрите сюда: вот все баночки покрыты тонким слоем пыли. Видите? Но при внимательном осмотрении оказывается, что не все. Вот эти банки а их девять штук (и все трехлитровые) свежие, на них пыли нет. И они, в отличие от остальных, с тушёнкой. И больше тушёнки нет. Спрашивается: а почему больше тушёнки нет и почему этому богатому человеку понадобилось не свежее мясо, а этот полуфабрикат?

 Да может, он ее любит.

 А я терпеть не могу. Поэтому мне это стало непонятно. И я решил посмотреть более внимательно. И вот что увидел,  Константин посветил поверх банки, рядом с крышкой.  Видите?

 Нет,  хором ответили остальные.

 Здесь верх, как и положено, залит жиром. Во всех тушеночных банках есть такой жир. Я когда-то увлекался тушёнкой, и на сборах ее ели. С перловой кашей (с тех пор я как раз и возненавидел и ту, и другую). Так вот. Я никогда не видел, чтобы в тушеночном жиру попадалась зернистость.

 Ну и что?

 А то, что это не свинина, не говядина, не баранина и даже не птичья эта гадость. И, скорее всего, это законсервированное человеческое мясо.

 Ты хочешь сказать, что наш Коля был каннибалом?

 Я хочу сказать, что он не был каннибалом, а в этих баночках как раз и находится в тушёном виде тот, кого мы так тщетно ищем.

 Коломбо, ты в конец охренел! Да если ты нашим ментам такое выдашь они сами тебя в баночку закатают! Надо ж такую нездоровую фантазию отрастить!

 А давай одну возьмем и на экспертизу.

 На какую экспертизу?! Нет, ты определенно свихнулся от своих образований.

 Ну, хотя бы ты эту баночку продегустируешь сам. С картошкой. Или намажешь на хлеб.

Даже при тусклом свете аккумуляторных фонариков было заметно, как майор побледнел.

 Да от твоих ужастиков я сам больше тушонку в рот не возьму,  давясь подступающей тошнотой, процедил он.

 Тогда давай искать кости.