Всего за 529 руб. Купить полную версию
«И все из-за меня. Когда я только выучусь держать язык за зубами?»
Уоллес, отстранив брата, двинулся дальше.
Ладно я готов готов разговор продолжить, сдался Эдвард. Насчет фермы готов.
Остановившись, Уоллес взглянул на брата, точно на кающегося мальчишку.
Я слушаю.
Мне нужно только немного времени, чтобы собраться с мыслями, вот и все. Слишком уж многое разом навалилось. Ты ведь можешь это понять?
Уоллес молча ждал продолжения.
Я я, начал Эдвард, с тревогой взглянув на Абиту, я думаю, мы сможем договориться. Уверен, что сможем. И выход найдем.
Ну вот, вот он, младший братишка, которого я с детства знаю и всем сердцем люблю. Порой ты забываешь, что папа оставил все мне неспроста. Он же прекрасно знал: умом ты не силен, вот и доверил мне за тобою приглядывать. И ты тоже должен мне доверять. Огорчать папу последнее, знаешь ли, дело.
Эдвард опустил взгляд.
А еще, Эдвард, если уж начистоту, по-моему, я бы с этим управился лучше, со вздохом продолжил Уоллес, ткнув пальцем в сторону Абиты. Однако попробуй-ка тут сдержаться, когда эта гарпия над ухом зудит.
О ней я позабочусь, только позволь разобраться с женой самому. Прошу тебя, не говори ничего проповедникам.
Но сможешь ли ты с нею справиться, братец? Гляжу я на вас, и мне в это уже не верится. Разве не видишь, как она пользуется мягкостью твоей натуры, как вертит тобой, как подчиняет себе назойливой злой воркотней? Погляди-ка, даже сейчас вон как злобно глазищами блещет. Сдается мне, пара дней в колодках да хорошая порка ей только на пользу пойдут.
Ни к чему. Я с ней управлюсь. Абита, строго заговорил Эдвард, извинись. Проси у Уоллеса прощения. Сейчас же!
Абита едва не задохнулась от возмущения. Пусть даже Эдвард всего лишь старался спасти ее от наказания, его слова казались хуже пощечины. Не доверяя собственному языку, она в страхе стиснула зубы.
Абита! едва ли не зарычал Эдвард.
Уоллес усмехнулся, и тут Абите сделалось ясно: да он же надеется, что она раскричится, разразится руганью, швырнет в него чем-нибудь одним словом, укрепит его власть над Эдвардом. Почувствовав слезы, навернувшиеся на глаза, она до боли впилась ногтями в ладони.
«Придется, Аби. Иначе никак».
Все без толку, брат, подытожил Уоллес. Она ни за что не
Прошу, Уоллес, прости меня, едва ли не с яростью выпалила Абита. Все ее тело сотрясала крупная дрожь, щеки наверняка раскраснелись, как угли в печи. Не стоило мне так говорить. Пожалуйста, прости мою непочтительность.
Эдвард перевел взгляд на рослого брата.
Вот, видишь? Она в самом деле старается.
Глаза у нее что ножи, сказал Уоллес. Не нравится мне, как она меня взглядом буравит.
Абита, опусти взгляд, велел Эдвард.
Однако Абита по-прежнему не сводила глаз с Уоллеса.
Абита!
Абита перевела взгляд на Эдварда. Как ей хотелось отвесить ему пощечину за то, что так обращается с ней на глазах у этой скотины! Однако стоило только увидеть в его глазах страх страх за нее, по щекам неудержимо потекли горячие слезы, и Абита покорно устремила взгляд под ноги.
Ну, Уоллес, чего тебе еще? Видишь, она раскаивается. Прошу тебя. Сегодняшний вечер для всех оказался нелегким. Я обещал пойти тебе навстречу, а об этом давай позабудем.
Украдкой подняв взгляд, Абита заметила на губах Уоллеса лукавую улыбку.
Пожалуй, ты прав, братишка, нам сейчас не до мелочей, и ссориться из-за дурно воспитанной бабы совсем ни к чему. Но попомни мое слово: если она еще раз сунется в наши дела, плетей ей не миновать. Понятно?
Да, отвечал Эдвард. Конечно.
Тебе все понятно, Абита? не унимался Уоллес, от души наслаждаясь каждой секундой триумфа. Теперь тебе ясно, где твое место? Отвечай же. Мне нужен твой собственный ответ, чтоб в следующий раз обошлось без споров. Теперь тебе ясно где твое место?
Ясно, кое-как процедила Абита сквозь зубы, не поднимая глаз.
Уоллес злорадно осклабился. Сомнений быть не могло: от визита к брату он получил все, что хотел, и даже более.
Тогда до завтра, братишка, с неожиданной беззаботностью сказал Уоллес. Встретимся после службы. Обговорим подробности и известим проповедников, как обстоят дела.
С этим он, нахлобучив шляпу, вышел наружу.
Не спеши, Аби, окликнул Абиту Эдвард.
Обернувшись, Абита обнаружила, что он тащится следом, в полудюжине ярдов позади, едва различимый в утреннем тумане. Горб здорово замедлял его шаг.
Абита остановилась, дожидаясь мужа.
Опаздывать нельзя, Эдвард. Сегодня никак нельзя.
Времени еще уйма, отдуваясь, заверил он. Мы почти пришли, а первого удара колокола я пока что не слышал.
И в самом деле, кивнула Абита. Мне просто на сердце слишком уж неспокойно. Всю ночь глаз сомкнуть не могла.
Однако в тревоге заключалась лишь половина правды: про сны об исполинском дереве, шепчущем ее имя, о могучих корнях, точно змеи, ползущих следом за ней по темному лесу, она не заикнулась ни словом.
Ничего, Абита! Сама знаешь, в этом деле правда за нами. С Божьей помощью проповедники разберутся, кто прав.
«С Божьей помощью, подумала Абита. Если бы я вправду могла на нее положиться! Но где был Господь Бог, когда у меня на глазах умерла мать, а отец повредился умом от горя и выпивки? Мне бы твою веру, Эдвард! Насколько проще, насколько спокойнее стала бы жизнь»
И тут Эдвард, будто прочел все это в ее взгляде, взял ее за руку.
Но Аби отдернула руку.
Что с тобой?
Абита промолчала.
Все еще за вчерашнее злишься?
А кто бы не злился?
Аби, я ведь просил прощения, но если тебе хочется снова это услышать, будь по-твоему. Прости меня. Не хотел я с тобой так разговаривать, но пришлось, сама понимаешь. Не то Уоллес на тебя бы донес.
Да, это Абита понимала прекрасно. А еще понимала, что он кругом прав, что она перешла все границы однако с обидой совладать никак не могла. Между тем Эдвард с трудом подыскивал нужные слова, да только все запинался.
Без тебя мне, Абита, хоть пропадай. Правда, об этом и говорить-то не след это тебе и самой известно.
Абита взяла мужа за руку, и пальцы Эдварда крепко стиснули ее ладонь. Этот простой жест говорил куда больше любых его слов, однако звон колокола единственный, первый удар напомнил, как они близко к деревне. Поспешно выпустив руку Абиты, Эдвард отступил на полшага, и оба тревожно заозирались: прилюдные нежности входили в длинный список грехов человеческих, а ревнителей благопристойности повсюду вокруг было хоть отбавляй.
Оба двинулись дальше. Чем ближе к деревне, тем глубже становились выбитые в земле тележными колесами колеи, нередко вынуждавшие путников обходить ледяные лужи, продираясь сквозь придорожные кусты. Вскоре колокол прозвонил дважды, и Абита, наконец, замедлила шаг.
Слишком рано появляться нам тоже ни к чему. На месте нужно быть как раз перед тем, как двери закроют.
Уоллес будет не слишком этому рад. Уверен, ему хотелось бы обсудить дело до службы.
Да-да, и еще как, улыбнулась Абита.
Об этом она догадывалась и не хотела давать Уоллесу ни единого шанса сбить Эдварда с толку до разговора с проповедниками.
Навстречу пахнуло рекой, а после впереди, в дымке тумана, точно призрак, показались ворота деревни. От ворот в обе стороны тянулись, исчезая в тумане, громады бревенчатых стен. Заостренные верхушки бревен казались рядом смертоносных клыков. Частокол этот окружал всю деревню, а выстроен был затем, чтоб защищать ее, ограждать саттонцев от всяческих зол. Однако Абита, входя внутрь, содрогнулась: минуя ворота, она всякий раз чувствовала себя, скорее, в ловушке, чем под защитой.
Караульных у ворот не оказалось: все отправились в церковь, а потому Абита с Эдвардом беспрепятственно двинулись дальше, вдоль улицы, старательно обходя стороной лужи и кучи навоза. Справа и слева тянулись ровные ряды скромных, крытых соломой домов.