Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
вывалены, такие грустные глаза, печальнее любой
печали
на земле.
жаркие лета середины 30-х в Лос-Анджелесе,
соседи были тихи
а соседки походили на бледные
статуи.
в скверах полно социалистов,
коммунистов, анархистов, стоят на садовых
скамейках, разглагольствуют, агитируют.
солнце светило с ясного неба и
океан был чист
и мы были
ни мужчинами, ни
мальчишками.
кормили собак остатками черствого
хлеба
которые они пожирали благодарно,
глаза сияли в
изумлении,
хвосты виляли от такой
удачи
а
Вторая мировая надвигалась на нас,
даже тогда, в те
жаркие лета середины 30-х в Лос-Анджелесе.
те утра
до сих пор я помню тех нью-орлеанских крыс
на перилах балкона
в темноте раннего утра
пока стоял и ждал своей очереди в
сортир.
там всегда было две или три
крупных
они просто сидели – иногда
быстро перемещались,
замирали и снова садились.
я смотрел на них а они смотрели на
меня.
страха не выказывали.
наконец дверь сортира отворялась
и выходил
кто-нибудь из жильцов
причем всегда выглядел хуже
крыс
потом удалялся
по коридору
а я заходил в еще
вонявший сортир
со своим бодуном.
и почти всегда
стоило мне выйти
а крыс уже не было.
как только немного рассветало
они
испарялись.
и после этого
мир принадлежал
мне,
я спускался по лестнице
прямо в этот мир
к своей нищенской
жалкой
работе
все время помня о
крысах —
им было гораздо лучше
чем
мне.
я шел на работу а солнце
вставало жаркое
и шлюхи спали
как
младенцы.
к чему б ни прикоснулся
надеваешь свою рванину в старой нью-орлеанской
меблирашке,
вместе с кладовщицкой душонкой,
затем катишь зелененькую тележку мимо продавщиц,
которые
тебя не замечают, эти девчонки мечтают о добыче
покрупнее своими крохотными прямоугольными
умишками.
или в Лос-Анджелесе, возвращаешься с работы
в экспедиции склада
автомобильных запчастей, поднимаешься на лифте
в 319-й и находишь
свою женщину – растянулась на кровати, бухая к
6 часам вечера.
ты всегда был растяпой, выбирая их, тебе вечно
доставались
объедки, шизы, кирюхи, глатокеши.
может, лучшего ты не заслуживал, а может, лучшего не
заслуживали они.
ты шел в бары и там находил новых кирюх, глотарок, шиз.
им стоило лишь показать тебе пару хорошо вылепленных
лодыжек в
туфлях на шпильках.
ты громыхал по кроватям с ними вверх да вниз, словно
обнаружил
смысл
существования.
затем настал тот день на работе, когда приказчик Лэрри
подошел по
проходу с жирным брюхом своим и глазками-пуговками,
Лэрри всегда
громко топал ботинками на кожаной подошве и почти
всегда
насвистывал.
перестал свистеть и встал у твоего экспедиторского стола,
за каким ты
работал.
и тут начал раскачиваться взад-вперед, была у него такая
привычка, и вот
он стоял и качался, наблюдая за тобой, он был одним
из этаких шутников,
знаете
ли, потом засмеялся, тебе было паршиво после долгой
чокнутой
ночки, побриться забыл, рубашка драная.
«в чем дело, Лэрри?» – спросил ты.
и тогда он сказал: «Хэнк, к чему б ты ни прикоснулся, все
превращается в дерьмо!»
и ведь не поспоришь с ним насчет этого.
мойка машин
вылез, парень сказал: «эй!» – подошел ко
мне, пожали руки, сунул мне 2 красных
талончика на бесплатную мойку, «еще увидимся», —
сказал я, перешли с женой на
пятачок, где ждут, сели на лавочку снаружи.
подошел, прихрамывая, черный, сказал:
«эй, дядя, ну как оно?»
я ответил: «отлично, брат, сам-то как?»
«без проблем», – грит он и отваливает
протирать «кэдди».
«эти люди тебя знают?» – спросила жена.
«нет».
«а чего тогда с тобой разговаривают?»
«я им нравлюсь, люди меня всегда любили,
таков мой крест».
тут нашу машину домыли, парень махнул
мне тряпкой, мы встали, подошли
к машине, я сунул ему доллар, мы влезли, я
завелся, распорядитель подошел
к нам, здоровый кабан в темных очках, огромный просто,
расплылся в ухмылке: «рад тебя видеть,
дядя!»
я улыбнулся в ответ: «спасибо, но весело-то у тебя,
мужик!»
я выехал на трассу: «они тебя знают», —
сказала жена.
«конечно, – ответил я, – я там уже бывал».
мигание ставок
служитель автостоянки Бобби был смешным малым,
постоянно острил, ржал, у него
это хорошо получалось, он был оригинал,
иногда мне бывало погано, и
я слушал Бобби и
оживал.
не видел его 3 недели, спросил
других служителей, но они не знали
или принимались что-нибудь сочинять.
сегодня подъехал, а Бобби
на месте, форма мятая, просто
стоит и все, пока остальные
работают.
подошел к нему, он вроде бы
меня узнал, потом заговорил: «достало
меня сюда ехать, аж 3 часа
добирался!»
он не смеялся, вдруг как-то весь
растолстел, пряжка на ремне
Примечания
1
Пер. И. Романовича. – Здесь и далее примечания переводчика.
2
Пер. А. Бронникова.
3
Имеется в виду Джон Мартин (р. 1930), редактор и издатель Буковски, основатель независимого издательства «Черный воробей» (Black Sparrow Press), возникшего в 1966 г. в Санта-Розе, Калифорния. Официальная история издательства завершилась в 2002 г. с уходом Мартина на пенсию.
4
Иронический привет основателю американского независимого издательства New Directions Джеймзу Локлину (1914–1997), основавшему его в 1936 г. по совету Эзры Паунда «заняться чем-нибудь полезным» после окончания Гарварда.