Всего за 149 руб. Купить полную версию
– Тебе не позволят так поступить! И… зачем тебе это?
– Я не нуждаюсь ни в чьём позволении. И не обязана отчитываться ни перед кем. Но отвечу: мне нужен Бротас. Пустой, очищенный от той швали, которая торгует наркотиками в переулках и крадёт всё, что видит, под покровительством твоего брата Шанго. Я не могу, видишь ли, ждать, пока эти выродки сами перестреляют друг друга! У меня на руках большой бизнес. Мне нужен этот район. Болезнь очистит фавелы в Бротасе. Кто не заболеет – тот уйдёт сам, спасаясь. Просто, не так ли?
– Но Шанго никогда не допустит тебя в Бротас! Это его место! Там повсюду его террейро! Повсюду гремят атабаке в честь Повелителя Молний!
– Шанго?.. Поверь мне, у Шанго скоро заболит голова совсем о другом. Жизнь без мозгов крайне хлопотна, знаешь ли… – Нана с гримасой отвращения развела руками. Встала, прошлась по комнате. Осторожно сняла со стены калебас и положила на колени Обалу.
– Никто, кроме тебя, не откроет этот сосуд. Помоги мне, мой мальчик, – а я помогу тебе. И никто ничего не узнает. Женщина, которую ты любишь, придёт и будет умолять тебя овладеть ею. Вы с ней будете счастливы. И это обойдётся тебе всего лишь в несколько пятнышек на коже сброда, наводнившего Бротас. Только несколько пятнышек, Обалуайе! И Габриэла будет твоя!
Обалу молчал, уставившись в пол. А когда через минуту он поднял взгляд, – Нана Буруку уже не было в комнате. Два мотылька продолжали с тупым стуком ударяться о стекло лампы. На коленях Обалу, отбрасывая на пол круглую тень, лежал заткнутый пучком соломы калебас. Обалу пристально смотрел на него. Его корявые, сильные, привыкшие к костылям руки отчаянно дрожали, и он никак не мог стиснуть их в кулаки.
Нана Буруку вышла из дома под дождь. Улыбнулась. Извлекла из сумочки маленький айфон и с минуту смотрела на его экран. Улыбнулась ещё шире. Выскользнула за калитку. Задумалась на миг – и оставила её открытой.
Негр Зе Джинга стоял под фонарём и, зажав под мышкой беримбау, пересчитывал на мокрой от дождя ладони монеты. Мулат Секо смотрел через плечо Зе и, шевеля толстыми губами, тоже считал. Как ни старались друзья, у них раз за разом получалось восемь реалов. Восемь реалов! На двоих! Зе и Секо переглянулись. Они были обитателями Бротаса, на двоих им приходилось тридцать шесть лет, и оба были глубоко несчастны.
– Ясмина убьёт меня, если я не принесу денег, – шёпотом признался Зе. – С утра она сказала: доставай где хочешь, мы третий месяц не платим за свет, а малышу нужно лекарство…
– Эта сучка морочит тебе голову, брат, – убеждённо заявил Секо. Зе насупился:
– Никогда не говори так про мою женщину!
– Но бабы все такие, поверь мне! Где это видано – лекарство для чёрного пацана? Само должно всё пройти! Кроме того, это её сын, а не твой, пусть сама и ищет деньги! Дала же она тебе вчера что-то?
Джинга лишь виновато поморщился. Ясмина в свои семнадцать лет была вовсе не глупа. Зе стоило больших трудов убедить её в том, что у него в Ондине есть друг, который владеет аптекой и, конечно, продаст своему приятелю нужное лекарство за полцены! Ясмина посмотрела недоверчиво, но всё-таки дала сорок реалов. И все их Зе проиграл час назад на углу улиц Пираитинга и Убиратан! Надо же было додуматься – сесть за карты с Эшу!
– Я тебе говорил, но ты ничего не слушал, – уныло напомнил Секо. – Я сам должен Эшу третью неделю. Если не верну долг – сам понимаешь…
О да, Зе понимал.
– Может, сыграем с кем-нибудь ещё?
– На восемь реалов? Смешить людей?!
Положение было отчаянным. С чёрного неба лил дождь. Восемь реалов оставались восемью реалами. Животы приятелей были пусты, будущее не сулило добра. Они брели сквозь дождь по пустому ночному городу, не разбирая дороги и ёжась от ветра. И каждый отчаянно желал помочь другому.
– Спустимся в Амаралину, – помолчав, предложил Зе. – Сегодня там большая жога. Я всё равно должен вернуть местре беримбау: его наконец-то починили. Может, удастся что-то одолжить у ребят… У Ошосси всегда есть деньги! Эх, была бы у меня такая же сладкая рожа, как у нашего Охотника, – а не этот горелый блин! Все гринги с их долларами были бы мои!
Секо только махнул рукой:
– Ошосси я не могу вернуть сотню с прошлого Рождества. Куда тут просить ещё… Может, хотя бы поиграем? Капоэйра – такая вещь, самое тяжёлое настроение поднимется! Я так и не понял, как делать ту подсечку, местре покажет ещё раз…
– Не могу играть, когда жрать хочется, – тоскливо сознался Зе. – Зайдём к твоей матери?
Теперь уже на физиономии Секо появилось смущённое выражение.
– Мать сказала, чтобы я дома и не появлялся! Понимаешь, когда Теа поступила в колледж, наша старуха как с ума сошла! «Теа выучится, она станет человеком, она успокоит мою старость, а вы все копия ваш пьяница-папаша, убирайтесь вон из кухни!» Хоть вовсе домой не приходи теперь!
– Несправедливо, – посочувствовал Зе. – Чего плохого ты сделал, чтобы выкидывать тебя из дома?
Чего плохого, мрачно подумал Секо. Всего-навсего забрал из тайника за посудным ящиком деньги, которыми Теа собиралась заплатить за своё ученье. Конечно, она их заработала, и всё такое… Но могла бы и сама поделиться с родным братом!
– Ваша Теа вообще-то неплохая девчонка, – осторожно заметил Зе.
– Знаю, – буркнул Секо. – Поэтому чтоб и духу твоего возле неё не было! Ты – семейный человек, запомни это, брат! А Теа нужен порядочный мужчина!
Приятели остановились. Мрачно посмотрели друг на друга. Одновременно вздохнули и зашагали дальше сквозь дождь.
– Можно пойти к ресторану доны Оба, – подумал вслух Зе. – После полуночи она всегда выставляет на заднее крыльцо то, что осталось от ужина…
Негодующим жестом Секо дал понять, что так низко он ещё не пал.
– Впору в самом деле возвращаться к «Молниям Шанго»… – проворчал он. – Золотые были денёчки, а?
Зе только тяжело вздохнул. Он и сам частенько вспоминал о пакетах с героином в карманах куртки, о сигаретах с маконьей и о том, какой недурной доход приносил этот бизнес.
Вслух же он напомнил:
– Мы же дали слово местре Йанса. Это слышала вся школа.
– Ну, дали… И оказались дураками! – вспылил Секо. – Что толку подыхать с голоду? Капоэйра не кормит, брат, это ведь просто игра! С чего-то же надо жить? Если бы я мог принести матери хоть пару сотен…
– Подожди, – изменившимся голосом перебил его друг, останавливаясь посреди дороги так резко, что Секо налетел на его плечо. – Взгляни на это! И скажи, что я не сошёл с ума!
Секо недоумённо осмотрелся. Он сам не заметил, как они поднялись на холм и оказались в богатой части Ондины. Вдоль улицы тянулись высокие заборы с электрической проволокой наверху. Прочные ворота были заперты. Мертвенный свет фонарей освещал их металлические надёжные запоры. Но Зе указывал на калитку в двух шагах. Она была открыта. И чуть слышно скрипела под порывами ветра.
– Ничего себе… – одними губами обалдело выговорил Зе. – Какие идиоты здесь живут? В таком доме – и не запирать вход?!.
Приятели переглянулись – и в мгновение ока оказались возле калитки, за которой шелестел мокрый сад. Две чёрные тени скользнули под отяжелевшие от дождя ветви питангейр.
– Послушай, брат, может, не станем? Здесь какой-то подвох, клянусь тебе… Даже собаки нет!
– Да брось ты! Хозяин наверняка приехал пьяным, забыл запереть калитку и храпит сейчас вовсю! Будем дураками, если упустим случай!
– В таких домах калитку запирает прислуга, а не хозяева.
– Но ведь никого нет… Зе! Мы ведь обещали местре…
– Секо! – Зе остановился. Дождь сбегал по его чёрной физиономии, белки глаз угрожающе светились. Кабаса беримбау в его руках мокро блестела под дождём. – Мы обещали не связываться с наркотой! И держим своё слово, не так ли?
– Но…
– Послушай, у меня семья! Мои женщина и ребёнок умирают с голоду – а я буду думать о данном слове?!. Если трусишь – иди, не держу! Сиди и дальше на шее у сестры!