На беду, сержант дал неточный адрес: вместо переулка записали улицу. Детского дома там не оказалось, пришлось проверять в справочном бюро.
Костя нерешительно посмотрел на директора:
— Как же теперь быть?
— Вы говорите, ваша семья за городом живет? — спросила Наталья Николаевна. — Так что вам сейчас на вокзал нужно?
— Да, на вокзал.
Костя подумал, что ведь на каждом вокзале есть детская комната... и вдруг ему вспомнились слова капитана: «Костя, будь другом, устрой ее в детский дом».
— Нет, — сказал он, как бы возражая самому себе, — я хочу знать, куда она попадет. Где этот... как его... приемник?
— Довольно далеко, на двух трамваях ехать... боюсь, вы застрянете, не поспеете на поезд.
— Что же делать, переночую в Москве. Пойдем, Светлана.
Наталья Николаевна посмотрела на Костину забинтованную руку... потом встретилась глазами с девочкой.
— Светлана, сколько тебе лет?
— Тринадцать.
— Тринадцать? — удивленно переспросила Наталья Николаевна. — Я думала, гораздо меньше... Тебе хочется у нас остаться, да?
Светлана ничего не ответила.
— Поезжайте, товарищ лейтенант. Девочка останется здесь.
— Но вы же говорили...
— Ничего. Сегодня переночует у меня в кабинете. Тоня, — она повернулась к девушке, открывшей им дверь, — будьте добры, затопите ванную.
— Спасибо вам! — горячо сказал Костя.
Он дал свой адрес — домашний и номер полевой почты.
— Ну, Светлана...
И тут случилось неожиданное. Когда Костя, радуясь, что все наконец так хорошо уладилось, подошел к девочке попрощаться, Светлана метнулась к нему, прижалась лицом к его шинели и зарыдала отчаянно, в голос. Невозможно было разжать цепкое кольцо маленьких рук. Костя повернулся к Наталье Николаевне, молчаливо взывая о помощи.
Наталья Николаевна сказала серьезно, как взрослой:
— Голубчик, ведь ты же не хочешь, чтобы лейтенант опоздал на поезд? Вы зайдете еще к нам, товарищ лейтенант, правда? И писать нам будете?
Слезы прекратились так же внезапно, как и начались.
Светлана крикнула:
— Поезжайте скорее, Костя! Передайте от меня привет вашей маме!
Через полчаса, одетая в пушистый байковый халат, Светлана вышла из ванной. В передней было темно, а дверь в зал приоткрыта. Там горел свет. Светлана заглянула туда. Комната показалась ей огромной. Здесь было холодновато. Холодным блеском сиял гладкий паркетный пол. Гладкие стены холодновато-голубого оттенка, Гладкие холодные листья фикусов...
Теплая рука взяла Светланину руку. Ласковый голос сказал:
— Пойдем, тебе уже все приготовили. Сегодня ляжешь у меня на диване.
VI
«Передайте от меня привет вашей маме...»
«А может быть, не нужно было разыскивать детский дом, взять бы ее с собой, отвезти к маме?..»
Костя шел по улице со странным, смешанным чувством облегчения и легких угрызений совести.
Было приятно, что кончилась наконец непривычная для него роль опекуна. В то же время Костя сознавал, что он не слишком хорошо сыграл эту роль.
Огромная буква «М» над входом в метро приветливо поблескивала, отражая лунный свет. Эта буква всегда была связана со словом «Москва».
Сбежав с эскалатора, Костя не удержался — погладил на ходу мраморную колонну: «Здравствуйте, старые друзья!»
Вот и широкая вокзальная площадь, залитая лунным светом... Расписание у кассы... Повезло! Задержался бы еще минуты на три в детском доме — не поймал бы последний поезд!
В вагоне было свободно. Костя сел у окна, охваченный радостным ожиданием встречи.
Нет, правильно сделал, что отвез Светлану в детский дом. Славная девчушка, но характер у нее уж больно предприимчивый. Такая маму совсем за тучу загнала бы... Неужели ей уже тринадцать лет? По разговору и по поступкам — пожалуй, а на вид кажется, что гораздо меньше.