Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Мы гуляем по парку.
Асфальт безупречно крепок под слоем лиственной шелухи. Ты идешь со мной рядом и говоришь, что реально то, что можно потрогать. Мы идем вшестером: я, какой себя вижу я, обнимающая того, каким я тебя вижу. Ты, каким себя видишь ты, обнимающий ту, которую видишь ты.
И двое реальных людей идут через желтые волны тоски, обнимая за плечи друг друга."
Лиза немного подумала и зачеркнула тоску.
Объявили посадку. Гурьбой топоча по трапу, людишки заполнили самолет. Пристегнувшись, Шумлянский простился с холодной Москвой за стеклом и закрыл глаза.
Взлетели.
Лиза-нежная появилась во сне практически сразу, как будто его ждала. Потянулась к нему, распростершись на лоскутках полей и дорог.
Лиза.
Белые плечи, ласковый профиль, пряди змеились до горизонта под округлым носом его самолёта. Лиза-сонная перевернулась во сне на живот, и ее волосы затянули Альберта в ночь. Альберт шёл по сельской дороге от города, вдоль фруктовых садов, спящих за каменными заборами. Мелкие камешки разбегались от его ног.
Альберт внутренне знал, что ищет ребёнка с глазами карими, и уверенно шёл вперед. Альберт очень устал, и едва волочил ноги. Он не мог оглянуться. Не мог повернуть назад. Мир тяжело лежал на его плечах, укутанных пледом колючим.
Он шел в темноте, свесив голову на уставшей шее, и потому не заметил корову, стоящую посреди дороги. Корова была большая и безучастная ко всему. Фары автобуса осветили ее опущенные ресницы, единственный (правый) рог и крутые бока. Взвизгнули тормоза. В пролетающем мимо окне Альберт увидел глаза человека, глядящего с изумлением на него.
Оцарапав бока ветвями яблони, автобус свернул с дороги и канул в ничто.
У мальчика (обладателя карих глаз) было три имени. Первое имя сказал Господь-Отец с просьбой запомнить вот что:
Те, кто тело освоил, но первое имя забыл, безнадежно увязнут в своей свободе.
Это мальчишка накрепко уяснил.
Мальчик родился, от сердца крича «Рам!», и всё улыбалось ему в ответ.
Второе имя дала человеку мать. Она назвала его Бачча. На время, пока не пришёл его папа, земной Отец. И оказалось, что «бачча» – слово, которое значит «малыш», а значит мама дала ему нежность.
Третье придумал папа: имя Бикрам, и оно было схоже с Первым, и мальчик разулыбался от радости. Старики говорят, что легко отличить счастливого от несчастного – те, кто помнит святое Имя, смеются над временем и не вязнут в его морщинах.
Бикрам понемногу свыкся с младенческим телом, которое он исследовал: трогал, натягивал и вылизывал каждый край, до которого мог достать. Вскоре тело стало привычным, и он просыпался в нём с каждым разом всё проще и всё уютнее.
Счастье скользит, как топленое масло. Бикраму уже четыре. Он ловко ныряет под мамину руку – туда, где тёплая грудь наполняет тугую ткань ее чоли. Мальчик прячется целиком в складках юбки сари, мама смеется и вертится, силясь его поймать, но малыш убегает, радостно хохоча.
Куры шуршат в кустах.
Мальчика привлекает колодец. В колодце – всегда луна. Она, наверное, прячется там, когда по небу в сияющей колеснице мчится сияющий Сурья. Сурья суров, но его езда сопровождает цветение планеты. Вода в колодце всегда чиста и очень холодная, потому что луна ведь сделана изо льда. Не зря же тает на небе она ночь от ночи?