Всего за 200 руб. Купить полную версию
Он не сможет уже быть моряком или пиратом, но всё равно хочет почувствовать этот бриз и соль на губах. По городу как раз проплывала река Волга. Да и билет на лайнер какой-нибудь не так уж сложно купить, осталось денег скопить ровно тысячу рублей и можно будет в путь.
Несмотря на такие успехи в жизни, но и невзгоды тоже были. Смерть отца так и не покинула душу Вадима. Отец словно призраком пришёл вслед за сыном и преследует во снах. В кошмарах ему мерещится мать и сестра, он просыпался в холодном поту на своём диване посреди ночи. Тогда он начал курить. Он вычитал, что это помогает снять стресс, но эффекта была мало, максимум снимал тремор рук во время работы.
Про задумку с лайнером пришлось забыть. Вадим не мог жить с этой психической болью. Призраки отца, матери и сестры, которую он едва помнит следовали за ним везде, ему казалось, что они шепчут ему на ухо в особенно сильном потоке ветра, в каждом шорохе листвы и скрипе снега под башмаком. Вадим стал замкнутым в этот момент жизни, одевался ещё теплее, ведь во время работы он содрогался в ознобе. От такого стресса он будто постарел ещё на десяток дней, но он был с хорошим иммунитетом. Его карие глаза потемнели и казались просто чёрными.
В итоге, когда он сидел на диване, сгорбившись и думая над банкой с мелочью и ассигнациями, которые стояли на столе рядом с дымящимся окурком, Вадим принял решение потратить скопленное на психолога, которому сможет рассказать о своей проблеме. Лично мужчина предполагал, что у него развивается шизофрения и пока он не знал способа как от неё избавиться. Он обратил внимание на окурок сигареты и гневно выбросил его в окно. Потом достал целую пачку из пальто и выкинул туда же, чтобы он точно не смог закурить снова.
После этого он пошёл к психологу и записался на приём в пятницу вечером, когда Вадим вернётся после работы. Конечно, он придёт с нагруженным портфелем, но документы и тетради детей подождут и до ночи.
У психолога был просторный кабинет, своё кресло, кофейный столик и диван. На тумбочке стоял телефон и аквариум, в которой плескалась рыбка, рядом стоял в оранжевой упаковке корм. Стены были с серыми обоями.
Психолог был крайне гибок в общении с Вадимом. Мужчина лежал на диване, предварительно сняв ботинки. Психолог, Николай Михайлович, внимательно слушал своего клиента. Вадим говорил скомкано и рвано и иногда вставал с места или принимал сидячее положение, перед этим схватившись за волосы и будто их выдирая. Тем не менее Николай Михайлович проявлял полную терпимость к Вадиму и в конце сеанса высказал все подозрения, которые он по пунктам разложил, пока записывал в блокнот.
– Вас тревожат кошмары, вам мерещатся родственники, а еще у вас тремор, – начал Николай Михайлович. – У вас и правда имеются симптомы шизофрении, но беспокоится не стоит, только для улучшения вашего состояния Вам нужно чаще быть на людях и на улице. У вас также депрессия от психической травмы, вы ведь потеряли отца, кошмары вызваны из-за неё и, возможно, вы чувствуете вину от случившегося, попробуйте завести питомца или друзей, чтобы как-то забыться, но я вам выпишу антидепрессанты, если народные методы не помогут. – всё это время Вадим выслушивал речь психолога, он чувствовал пустоту от этого разговора, будто всё что накипело он высказал, но кое-что он всё-таки не рассказывал подробнее.
– Спасибо, доктор, – поблагодарил хрипло Вадим, он успел повысить тон, пока говорил.
Он встал и взял вырванный листок из блокнота психолога. Вадим еще раз сказал спасибо и вышел.
Сказать честно, Вадим и правда следовал указаниям психолога, как в детстве слушал отца. Он не завёл питомца, но стал бывать чаще на улице и говорить с людьми. Ради интереса он даже зашёл в местный бар, но кроме синяка под глазом и испорченного настроения ничего не получил.
В какой-то степени Вадиму стало нравится так жить, тремор прошёл, но кошмары всё равно не уходили, но мужчина проглатывал как пищу на обед или ужин, они были безвкусной массой, которую он где-то таил внутри и казалось, что они гноились и чернели. Вадим опять вернулся к дневнику, который забросил, когда уже три года работал в школе.
Дневник он брал на улицу и, садясь на лавку, записывал мысли, фауну вокруг. Именно тогда он начал писать короткие рассказы. И честно сказать, улыбался за этим делом. Работу он воспринимал как должное, делал правильно и не показывал свою тревожность, но Вадим уже привык к ней пока работал шесть лет в этих стенах. Люди здесь начали сливаться со стенами, такими же белыми и блёклыми. Каждый день он встречал серо и мрачно. Бороду он вовсе не сбривал, она доходила до конца шеи и уже немного спадала на грудь.
Вадим за ней ухаживал, завязывал синей шёлковой ленточкой, расчесывал деревянным гребнем, который носил в кармане пиджака. На лице появлялись первые морщинки и еле заметная седина. Дома он продолжал читать, но строки книг превращались в обычные чёрные, чернильные пятна, без смысла, цвета и вкуса. Вадим мог представить всё что угодно с помощью строк из книги, великое сражение, лазурные и прозрачные моря Карибских островов, что населены пиратами с честью и без неё, но постепенно он мог видеть лишь сгустки клякс в голове.
Он копил на мечту, постепенно шёл к цели, но без того энтузиазма в молодости. Ему уже тридцать четыре СССР распался и началась новая эра в русском государстве, но Вадим продолжал жить в прошлом. Он помнил своих родных, но эти призраки перестали приносить ему боль, скорее из-за них он потерял смысл своего существования. Он не имел друзей, не имел собственной семьи и надеялся всей душой, что потомки его дорогой сестры Ани уже ходят по этой грешной земле. Он не плакал, когда прощался с матерью и сестрой, казалось, что все слёзы были осушены уже давно в той подушке с голубой наволочкой, в той кровати детдома, где маленький Вадим спал и тихо давился слезами, но в тридцать четыре года, когда ему думалось, что н чего не может его удивить или впечатлить, кроме кораблей на воде, как он резко стал плакать.
Это случилось неожиданно за очередным сухим обедом, сухим, потому что Вадим не ощущал вкуса еды, точнее не упивался им как раньше, и вот с его щёк потекли слёзы. Еда сразу приобрела вкус, солёный вкус, как море, по которому сплавлялись пиратские корабли в поисках торговцев, у которых были целые карманы с дублонами. Он радовался и плакал, хохотал с набитым ртом и утирал слёзы платком из ситцевой тряпки, сшитой с льняным куском рубахи.
Для него это было не очень культурно, не по манерам он поступал, но у уже ничто его не сдерживало, либо он сгнил внутри, как и любой другой человек. Только вот он не блевал чистой ржавчиной или гнилыми потрохами, нет, он просто всё держал, будто желудок горел от изжоги, возможно она и клокотала у него внутри как лава, ведь добавлять разные пряности он стал чаще в еду, поскольку вкуса на языке не было.
Тем не менее, несмотря на такие проблемы с психикой, он смог вырваться из этой колючей проволоки, от которой резался и царапался сильнее, не без шрамов конечно, но живым и намного сильным.
Вадим Александрович каждый день усердно работал и продолжал свою службу педагога, а шёл уже 1999 год. Скоро кончится учебный год, а совсем скоро и этот удивительный XX век. В один из таких дней, Вадим Александрович направлялся в школу. Сегодня у него 5 уроков утром и ещё 6 уроков после обеда и всего одно «окно», как называли свободное от урока время учителя. Понедельник был у учителя довольно напряжённым днём.
Проведя первые три урока, Вадим Александрович вздохнул, поскольку началась большая перемена и дети со всей скоростью побежали на нижний этаж. А сам Вадим Александрович сейчас сидел на третьем этаже в 37 кабинете. Ему нужно подготовиться к следующей теме. Следующий класс – 10 «Б» и тема «Паронимы». Внезапно дверь открылась и в кабинет раньше звонка вошёл мужчина средних лет. Он был явно старше Вадима, на голове красовалась лысина, а сам он был немного пухлым. Одет был форму и по виду напоминал преподавателя ВУЗа.