Всего за 1 руб. Купить полную версию
Я твердо стоял на своем. Я рассказал ему, что молодая девица, о
которойговорилГогла,несколькораз облегчала моюучастьподаянием. Я
напомнилему,чтомывынужденымилостынирадиторговатьбезделицами
собственного изготовления, а ведь солдаты империи вовсе к этому не приучены.
Всем нам случалось видеть подонков, которые клянчат у прохожего медный грош,
а стоит подавшему милостыню пройти мимо, -- осыпают его площадной бранью.
-- Ноя уверен, что никто изнас не падет такнизко, -- сказал я. --
Какфранцузи солдат, я признателенэтому юному созданию, и мойдолг--
защититьее доброе имя иподдержать честь нашейармии. Вы старшеменяи
возрастом и чином, скажите же мне, разве я не прав?
Старшина -- спокойный немолодой человек--легонько похлопалменя по
спине. "C'est bien, mon enfant [6]", -- сказал он и вернулся к судьям.
Гоглаоказалсяне более сговорчив,нежели я. "Не терплюизвинений и
тех, кто извиняется, тоже", --только и сказалон в ответ.Так что теперь
оставалось лишьозаботиться устройствомнашегопоединка.Что доместа и
времени,выбораунаснебыло:нашспорпредстоялоразрешить ночью,
впотьмах, под нашим же навесом, после поверки. А вот с оружием было сложнее.
У нас имелосьнемало всяких инструментов,при помощикоторых мы мастерили
наши безделушки, нониодиннегодился для поединкамеж цивилизованными
людьми;к тому же срединихне былодвухсовершенно одинаковых, так что
уравнять шансы противников оказывалось чрезвычайно трудно.
Наконец развинтили пару ножниц, нашли в углу дворадве хорошие палки и
просмоленной бечевкой привязали к каждой по половинке ножниц; гдераздобыли
бечевку, не знаю, а смолу-- со свежих срезов на еще не успевших просохнуть
столбах нашего навеса. Со странным чувствомдержал я в руках это оружие--
нетяжелее хлыста дляверховой езды. Оно казалось и не более опасным.Все
окружающие поклялись не вмешиваться в ход дуэли и, если дело кончится плохо,
невыдаватьименипротивника,оставшегосяв живых. Подготовившись таким
образом, мы набрались терпения и принялись ждать урочного часа.
Вечер выдался облачный; когда первый ночной дозоробошелнашнавес и
направился к крепостнымстенам,на небе невиднобылонизвездочки; мы
заняли свои места и сквозь шорох городскогоприбоя, доносившегосясовсех
сторон,еще слышалиокликистражи, обходящейзамок.Лакла --старшина,
председатель суда чести, поставил нас в позицию, вручил нам палки иотошел.
Чтобынеиспачкатьплатьекровью,мы оба разделисьи осталисьв одних
башмаках;ночная прохладаокутала нашитела словно бы влажнойпростыней.
Противникамоего сама природа создалакуда лучшимфехтовальщиком,нежели
меня: он был много выше,настоящий великан, и силу имел вод стать сложению.
Внепроглядной тьме я не видел егоглаз;а при том, что палкинашибыли
слишком гибки, я былневполнеуверен, сумею липарировать удары.