Всего за 549 руб. Купить полную версию
Запомнишь?Скажи-я
отслужу... За коня мне хоть человека зарезать... Плачь, проси...
- Просить буду, а он откажет? - спросил Алешка.
- В землю по плечи тебя вобью! - Михаила выкатил глаза, раздул ноздри.
Без памяти Алешка кинулся бежать, куда было сказано.
Михаила промерз в седле, не евши весь день. Солнце клонилось в морозную
мглу. Синел снег. Звонче скрипели конские копыта. Находили сумерки,ипо
всей Москве на звонницах и колокольняхначализвонитьквечерне.Мимо
проехал шагом Василий Волков, хмуро опустив голову. Алешка все не шел.Он
так и не пришел совсем.
6
В низкой, жарко натопленной палате лампады озаряли низкий свод и темную
роспись на нем: райских птиц, завитки трав.
Под темными ликами образов,наширокойлавке,уйдяхилымтеломв
лебяжьи перины, умирал царь Федор Алексеевич.
Ждали этого давно: у царя была цинга и пухли ноги. Сегодняоннемог
стоять заутрени, присел на стульчик, да и свалился. Кинулись - едва бьется
сердце. Положили под образа. От воды у него ноги раздуло,какбревна,и
брюхо стало пухнуть. Вызвали немца-лекаря. Он выпустил воду, и царь затих,
- стал тихо отходить. Потемнелиглазныевпадины,заострилсянос.Одно
время он что-то шептал, не моглипонять-что?Немецнагнулсякего
бескровным устам: Федор Алексеевич невнятно, однимдуновениемпроизносил
по-латыни вирши. Лекарю почудилсявцарскомшепотестихОвидия...На
смертном одре - Овидия? Несомненно, царь был без памяти...
Сейчас даже его дыхания не было слышно.Узаиндевелогоокна,гдев
круглых стеклышках играл лунный свет, - сиделнараскладномитальянском
стуле патриарх Иоаким, суровый и восковой, в черноймантиииклобукес
белым восьмиконечным крестом, сидел согбенноинеподвижно,каквидение
смерти. У стены одиноко стояла царица Марфа Матвеевна, - сквозь туман слез
глядела туда, где из груды перин виднелся маленький лобикивытянувшийся
нос умирающего мужа. Царице всего было семнадцать лет, взяли ее водворец
из бедной семьи Апраксиных за красоту. Два только месяцапобылацарицей.
Темнобровое глупенькое ее личико распухло от слез. Она тольковсхлипывала
по-ребячьи, хрустела пальцами, - голосить боялась.
В другом конце палаты, в сумраке под сводами, шепталась большая царская
родня - сестры, тетки, дядья и ближние бояре:ИванМаксимовичЯзыков-
маленький. в хорошем теле, добрый, сладкий,человеквеликойловкостии
глубокий проникатель дворцовых обхождений; постныйиблагостныйстарец,
книжник, первый постельничий - Алексей Тимофеевич Лихачев и князьВасилий
Васильевич Голицын - писаный красавец: кудряваябородкаспроплешинкой,
вздернутые усы, стрижен коротко, - по-польски,впольскомкунтушеив
мягких сапожках на крутых каблуках, - князь роста был среднего.
Синие глаза его блестеливозбужденно.Часбылрешительный,-надо
сказывать нового царя. Кого? Петра или Ивана?СынаНарышкинойилисына
Милославской? Оба еще несмышленые мальчишки, за обоимисила-вродне.