Всего за 549 руб. Купить полную версию
Это
были ратники Василия Волкова. На кольчуги денегнехватило,оделихв
тигелеи, хотя и робел, - как бы на смотру не стали его срамитьиругать:
не по верстке-де оружие показываешь, заворовался...
Василий и Михаила сидели в санях у Цыгана. Позадихолопывеликоней:
Васильева - в богатом чепраке и персидскомседлеиМихайловаразбитого
мерина, оседланного худо, плохо.
Михаила сидел, насупившись. Их обгоняло,кричаихлещаполошадям,
много дворян и детей боярских в дедовских кольчугах и латах, в новопошитых
ферязях, втерликах,втурскихкафтанах,-весьуездсъезжалсяна
Лубянскую площадь, на смотр, на земельную верстку и переверстку. Люди, все
до одного, смеялись, глядя на Михайловамерина:"Эй,ты-наворонье
кладбище ведешь? Гляди, не дойдет..." Перегоняя,жгликнутами,-мерин
приседал... Гогот, хохот, свист...
Переехали мостчерезЯузу,гденакрутомберегувертелисьсотни
небольших мельниц. Рысью вслед за санями иобозамипроехалипоплощади
вдоль белооблезлой стены с квадратными башнями ипушкамимежзубцов.В
Мясницких низеньких воротах -крик,ругань,давка,-каждомунадобно
проскочить первому, бьются кулаками,летятшапки,трещатсани,лошади
лезут на дыбы. Надворотамитеплитсянеугасимаялампадапередтемным
ликом.
Алешку исхлестали кнутами, потерял шапку, -кактолькоживостался!
Выехали на Мясницкую... Вытирая кровь с носа, он глядел посторонам:ох,
ты!
Народ валом валил вдольузкойнавознойулицы.Издощатыхлавчонок
перегибались, кричали купчишки, ловили за полы, с прохожих рвали шапки,-
зазывали к себе. За высокими заборами - каменные избы, красные, серебряные
крутые крыши, пестрые церковныемаковки.Церквей-тысячи.Ибольшие
пятиглавые, и маленькие - на перекрестках - чуть в дверь человеку войти, а
внутри десятерым не повернуться.Враскрытыхпритворахжаркиеогоньки
свечей. Заснувшие на коленяхстарухи.Косматые,страшныенищиетрясут
лохмотьями, хватают за ноги, гнусавя, заголяют теловкровиидряни...
Прохожим в нос безместные страшноглазые попы суют калач,кричат:"Купец,
идем служить, а то - калач закушу..." Тучи галок над церквушками...
Едва продрались за Лубянку,гдетолпилиськучкамиповсейплощади
конные ратники. Вдали, у Никольских ворот, виднелась высокая-трубой-
соболья шапка боярина, меховые колпакидьяков,темныекафтанывыборных
лучших людей. Оттуда худой, длинный человек сдлиннойбородищейкричал,
махал бумагой. Тогда выезжал дворянин, богато ли,бедноливооруженный,
один или со своими ратниками, и скакал к столу. Спешивался, кланялся низко
боярину и дьякам. Они осматривали вооружение и коней, прочитывализаписи,
- много ли земли ему поверстано. Спорили. Дворянин божился, рвалсебяза
грудь, а иные, прося, плакали, что вконец захудали на землишке ипомирают
голодной и озябают студеной смертью.