Бывалая Александра - КНДР наизнанку стр 3.

Глава о том, как в Северную Корею пришел «ковид». Отголоски пандемии

Уже в конце декабря 2019 года китайские каналы пестрили больничными кадрами и статистикой по распространению СOVID-19. По кадрам было видно без перевода, что происходит что-то ужасное, но, как всегда в таких случаях, успокаивала мысль: это не у нас, это не в России, это даже не в приграничном с нами Китае, а где-то в Ухане. Мысль о том, что это может повлиять на весь следующий год жизни, естественно, в голову не приходила…

Но КНДР не дремлет, они были самыми первыми и почти единственными из всех стран, которые отреагировали на угрозу молниеносно и начали принимать меры. А меры были следующими.

27 января 2020 г. властями Расона были помещены на 14-дневный карантин граждане, заехавшие в Расон из Китая после 20-х чисел января. В национализме их было обвинить нельзя, так как на карантин помещались и северокорейцы, и китайцы, и россияне. В число этих несчастных попали два сотрудника проекта. Один кореец, другой – россиянин. Они имели неосторожность накануне приехать из командировки из Китая.

14 февраля 2020 г. около 18.00 по пхеньянскому времени всем российским сотрудникам предприятия, находящимся на тот момент в офисе в порту Раджин, объявили «о помещении на 30-дневный карантин в месте проживания». За донесение данной информации до иностранных 19 работников и помещение всех причастных на обсервацию отвечал товарищ О, который занимал на нашем предприятии должность начальника отдела по взаимодействию с государственными органами20. На тот момент все российские работники предприятия проживали в гостинице «Хынвон-2». По словам товарища О, весь российский персонал должен был по окончании рабочего дня организованно следовать в гостиницу и там находиться на протяжении 30 дней.

Негодование и бойкотирование нами отъезда в гостиницу длилось не более часа. Кто-то выкрикивал лозунги про ограничение прав и свобод, видимо забыв, в какой стране находится. Все были возмущены. Но около 18.30 из «Хынвона-2» позвонила наша заведующая производством21 и рассказала, что там происходит что-то непонятное. Откуда ни возьмись появились люди в форме, которые никого не выпускали из гостиницы. Корейский персонал так же должен был оставаться в гостинице для проживания. Деваться было некуда, и мы организованной массой поехали домой.

У нашей помощницы повара Лины (корейской имя Ким Чжон Им) началась форменная истерика, потому что ей объявили, что на протяжении месяца она будет жить на работе (благо, что это была гостиница с большим номерным фондом). Супруг Ким Чжон Им был летчиком, и как она должна была решать вопрос со своей дочерью-школьницей, никого не волновало. Между тем нашему повару товарищу Ли Хен Сук каким-то чудесным образом удалось избежать месячной изоляции. Она по-прежнему приходила на работу, а по вечерам уходила домой. Странно? А все потому, что товарищ Ли Хен Сук была близкой родственницей корейского начальства и была на хорошем счету за постоянные сливы информации «кому следует» про поведение коллег.

Так был ли какой-то документ, на основании которого всех так скоропалительно «заточили»? Власти ссылались на ранее (29 января 2020 года) предоставленное обращение Протокольного департамента МИД КНДР в адрес дипломатических миссий и международных организаций, аккредитованных в КНДР, где говорилось о помещении на 30-дневный карантин всех заехавших в Северную Корею напрямую из Китая или транзитом через Россию. Самое смешное было то, что большая часть российских сотрудников заехала в Расон22 путем пересечения российско-северокорейской границы еще 8 января, а вторая часть – 24 января. Многие россияне вообще не выезжали из Расона с конца 2019 года. В России тогда еще «слыхом не слыхивали» о коронавирусе, эпицентр все еще находился в Ухане. Действия местных властей в тот момент смешили. Но как оказалось, «шутками» местный чиновничий аппарат запасся на год вперед.

Наш офис на время изоляции был перенесен в гостиницу «Хынвон-2». Кто смог, перешел на удаленку. Всем предстояло ровно месяц провести в гостинице без выхода на улицу. Нужно отдать должное товарищу О, который обещал организовать подвоз продуктов и воды и обещания свои выполнил. Когда стали заканчиваться бытовые принадлежности и средства личной гигиены, мы стали заказывать их негласно через персонал гостиницы. Они же имели своих «ходоков» и могли достать все что угодно за небольшую наценку.

Только 17 марта полный режим нашей изоляции был снят. Властями было разрешено передвигаться на транспорте предприятия на работу в порт и обратно, но не иначе. Представитель Народного комитета23 на общем собрании по случаю снятия изоляции поблагодарил нас, россиян, за то, что на протяжении месяца мы следовали указаниям местных властей и не нарушали режим карантина. В отличие от китайских граждан, которые «висели» на окнах и требовали водки и женщин.

Почему не было нарушителей с российской стороны? К тому времени в Китае и в России уже начались побеги из обсерваторов. Я сама не раз задавалась этим вопросом. Наверное, потому что российским руководством предприятия проводилась (естественно, по настоятельным рекомендациям корейских коллег) политика постоянных напоминаний и собраний по поводу соблюдения режима? Или каждый понимал, в какой стране находится? Русская загадка…

17 апреля, месяц спустя, было разрешено передвигаться пешком по городу и заходить в общественные места, но не все. Нам был выдан список общественных заведений, которому все следовали без нареканий. А две недели спустя было разрешено посещать все общественные места без ограничений, но «с соблюдением противоэпидемических мер». Как казалось, все уже позади…

Глава. «Вторая волна». Противоэпидемические меры по-северокорейски

В конце июля 2020 года в иностранных СМИ появилась информация о северокорейском перебежчике, который вернулся через демилитаризованную зону24 обратно в город Кэсон (КНДР) из Южной Кореи. По информации от северокорейских властей, он был заражен коронавирусом.

Сам факт существования такого человека, который перебежал через демилитаризованную зону из Северной Кореи в Южную, а потом обратно в Северную, уже кажется не совсем правдоподобным. Но суть не в этом. Северокорейские власти во всеуслышание заявили, что этот перебежчик был заражен коронавирусом в Южной Корее. Нужно понимать, что северокорейцы непомерно горды тем, что коронавируса в Северной Корее нет. А тут «больной» перебежчик? Как следствие этого северного информационного выброса, сердца северокорейских товарищей преисполняются чувством торжества над южнокорейскими предателями. Вам не кажется?

Что происходит дальше? Защититься от коронавирусной (капиталистической) угрозы же необходимо! И северокорейские власти закрывают город Кэсон, куда вернулся этот злосчастный перебежчик. Эти меры не остались неуслышанными мудрыми руководителями Народных комитетов по всей стране.

И 31 июля поступает информация от Народного комитета города Расона «о запрете перемещений по городу для всех иностранных граждан». Это означало, что все российские сотрудники совместного предприятия опять должны вернуться в режим «работа-дом-работа». На корейцев эти ограничения не распространялись.

Никакой официальной бумаги о причинах и сроках ограничений властями предоставлено не было. Российское руководство проекта просило назначить встречу с представителями Народного комитета, но во встрече было отказано.