Всего за 449 руб. Купить полную версию
Индира изящно скользила по лабиринтам коридоров и покоям дворца, а полупрозрачная дупатта развевалась за ее спиной. Но Элиза задыхалась здесь, а темные, тесные коридоры, затененные ниши и бесконечные узкие лестницы только усиливали это ощущение. Повсюду виднелись решетки джали. Пару раз Элиза едва не заплутала. После этого она уже никогда не удивлялась, что многие британцы описывали индийские дворцы как места, полные интриг и сплетен.
И все же, когда они вошли в величественный дурбар (зал приемов), от его великолепия у Элизы захватило дух. Она окинула взглядом огромные медные двери двадцати футов в высоту, а потом искрящийся светом зеркальный потолок, выложенный драгоценными камнями, и невольно ахнула. Рубины. Сапфиры. Изумруды. Элиза не верила своим глазам. Индира с гордостью показывала ей портреты членов княжеской семьи, висевшие на стенах. Индира изобразила их всех в старом могольском стиле. Элизу привел в восхищение талант девушки.
– Это всё твои работы?
Индира кивнула и с ноткой гордости в голосе подтвердила:
– Да.
– Наверное, ты не видишь необходимости в фотографии, да?
Девушка смутилась. Элиза ждала ответа.
– Живопись – mera pyaar, – наконец проговорила она.
– Твоя любовь? Понимаю.
– Когда я пишу картины, будто попадаю в свой собственный тайный мир.
– У меня то же самое с фотографией. Ты показываешь вещи такими, какими их видишь только ты, – согласилась Элиза и встретилась с Индирой взглядом. Взвешивая каждое слово, она прибавила: – Я здесь не насовсем. Честное слово, я тебе не конкурентка.
– Значит, вы только за этим сюда приехали? Чтобы фотографировать?
– Ну конечно, зачем же еще?
Девушка окинула ее испытующим взглядом. На секунду в ее глазах что-то промелькнуло, но Индира больше ничего не сказала.
– Уверена, мне здесь рады не все. Махарани Прия меня сразу невзлюбила.
Индира рассмеялась:
– Прие никто не нравится. В том, что Джай такой, она винит британское образование, а вы британка.
– «Такой»? В каком смысле?
– С одной стороны, Джай старается не демонстрировать чувства, а это очень по-раджпутски. К тому же он ни за что не признается в своих слабостях. Но с другой стороны, он самостоятельный, своенравный и часто не слушает родных. Каждый раз, когда ему предлагали жениться на юной красавице-принцессе, отказывался. Среди его друзей есть смутьяны, что особенно актуально с тех пор, как ввели налог на соль и Ганди организовал против этого марш. Как я уже сказала, британцев Прия недолюбливает, но недовольство населения растет, и ее страх перед революцией сильнее, чем антипатия к британцам.
– Должно быть, она тревожится, – произнесла Элиза.
Возможно, под жесткой броней Прии скрывалась уязвимость.
– Махарани никогда не признается, но, скорее всего, да.
– С людьми, которые могут многого лишиться, часто так бывает. Может быть, она опасается того, что будет, если Индия получит самоуправление?
– Возможно. Но я думаю, что Аниш уже подготовился. В случае чего все богатства будут спрятаны в одном из старых туннелей под крепостью.
– А богатства немалые.
Инди кивнула.
– Дев тоже входит в число друзей Джая, призывающих к беспорядкам?
– Очень может быть. Ему не выдали лицензию на право владения пишущей машинкой. Это уже кое о чем говорит. Дев считает, что простым людям нужно давать образование, чтобы они говорили одним голосом… или в один голос?.. В общем, что-то в этом роде. – Индира пожала плечами. – Попробуй пойми, что у Дева на уме.
Элиза тяжело вздохнула и решила сменить тему.
– Где ты научилась рисовать?
– В родной деревне. Меня Тхакур учил.
– То есть знатный человек?
– Да.
– Но сама ты не знатного происхождения?
Инди покачала головой и опустила глаза:
– Нет.
Элиза надеялась, что девушка расскажет еще что-нибудь, но похоже, она спряталась, как улитка в раковину. Элиза не стала расспрашивать ее о прошлом и вместо этого поинтересовалась, что Индире больше всего нравится во дворце.
Девушка с облегчением подняла голову: она явно радовалась, что разговор принял другое направление.
– Все нравится, конечно же! Но давайте лучше о вас поговорим. Вам никогда не хотелось выйти замуж?
Элиза сдержала улыбку. Неужели она кажется этой девушке такой старой? Глядя на прекрасные миниатюры Индиры, Элиза размышляла о том, как фотография постепенно захватила всю ее жизнь. В Париже она познакомилась с женщиной, которая собиралась стать профессиональным фотографом. Именно тогда Элиза поняла, что подобная цель вполне достижима. А после того, как одна из ее ранних любительских фотографий, запечатлевших маленького беспризорника, попала на страницы иллюстрированного журнала, Элиза прониклась уверенностью, что и она тоже может стать настоящим фотографом.
Элиза помедлила и все же решила ответить честно. Возможно, когда-нибудь расположение этой девушки ей пригодится.
– Я была замужем, но мой муж погиб в аварии.
Лицо Индиры исказила потрясенная гримаса.
– Вы вдова? – выдохнула она.
Подобная реакция привела Элизу в замешательство. У нее упало сердце. Она не отдавала себе отчета, какой сокрушительный эффект способно произвести это признание. Джай предупреждал, что о ее статусе лучше помалкивать, но вот Элиза ненароком упомянула мужа в разговоре с Девом, а теперь еще и Индира знает о ней правду. О чем Элиза только думала?
Глава 6
Однажды вечером, вскоре после разговора с Индирой, Элиза вышла в коридор и выглянула в окно, на котором не было решетки джали. Она увидела, что двор усеян кухонной утварью. Бледная луна серебрила миски, котлы и прочую посуду, разложенную на земле возле входа в дворцовые кухни. Эта ночная «выставка» только укрепила Элизу во мнении, что ей никогда не понять, кто такие раджпуты и по каким законам они живут.
А наутро, узнав, что во дворец прибыл Клиффорд, Элиза невольно встревожилась: вдруг он нарушит то хрупкое равновесие, в котором она существовала в последнее время? Элизу провели в коридор, разделявший мужскую и женскую половины, а оттуда в небольшую гостиную. Клиффорд с большой плоской коробкой в руках уверенно вошел в комнату и, к удивлению Элизы, расположился совсем по-хозяйски, закинув ноги на кушетку, обитую плюшевым бархатом.
– Пришел помочь тебе подготовиться к официальному дурбару, – деловито сообщил Клиффорд и сдвинул на переносицу сползавшие очки в проволочной оправе. Он явно был склонен к повышенному потоотделению, особенно в плотном льняном костюме. Его лоб блестел, как зеркало. Клиффорд достал белый платок и вытер лицо.
– Мероприятие пышное и довольно-таки показушное, состоится через два дня. Уж чего-чего, а блеска и размаха будет более чем достаточно: церемонии, куча гостей.
– Мне обязательно присутствовать?
– А я думал, ты обрадуешься. Там будет Дотти.
Элиза набралась храбрости, сделала глубокий вдох и взяла быка за рога.
– Приятно было бы снова ее увидеть, но я хочу поселиться за пределами дворца.
– В городе?
Элиза кивнула.
Клиффорд покачал головой:
– Извини, тут ничем помочь не могу. Гостевой дом закрыт.
Элиза глубоко вздохнула. Одной просьбы оказалось недостаточно.
– Здесь невозможно уединиться. У меня такое чувство, будто за мной постоянно следят.
– Так и есть. С этими ребятами просто не бывает.
Клиффорд поднял с пола коробку. Когда он наклонился за ней, у него задралась штанина, и Элиза увидела его ногу: молочно-белую, с рыжими волосками. Люди с таким типом кожи сильно обгорают на солнце.
– Но не забывай: империю создали мы. – Клиффорд помолчал, будто дожидаясь, когда Элиза усвоит эту мысль. – Я тебе кое-что принес.
– Не понимаю. Это посылка? От кого?
Довольный собой, Клиффорд улыбнулся:
– Скажем так, я приготовил для тебя небольшой подарок на новоселье.