Всего за 140 руб. Купить полную версию
Шорец недоверчиво качает головой:
– Слышал, однако…..
После целого ряда наших вопросов про его житье-бытьё, в числе которых был и тот мой про фрукты, после того, как он бросил в готовящуюся уху горсть чищеной картошки, для нас стала очевидной возможность безбедной жизни даже одинокого человека в глухой тайге.
Он от силы два раза в год выбирается в Анзас (обычно весной и осенью), чтобы с одной стороны сдать добытую за зиму пушнину и закупить порох, дробь и прочее снаряжение или подготовиться к зимнему сезону.
Всё остальное у него есть: лошадь, летнего корма которой в лесу хватает. А на зиму он накашивает для неё стог сена на окрестных полянах. Рыба рядом в речке, как он нам показал, сама ловится и летом и зимой. Кроме того мяса забитого на зиму лося ему и своре из трех лаек вполне достаточно. Да, и поставку к его таёжному столу неких деликатесов в виде тетеревов, рябчиков и прочей пернатой живности никто не отменял.
Так что в плане питания его тогдашней диете может позавидовать любой современный «новый русский».
Правда, никаких современных благ цивилизации у него не было, за полной ненадобностью оных. Даже не было карманного фонарика, батарейки для которого ему менять просто в тягость. Для полного комфорта достаточно одной керосиновой лампы, горючее для которой он доставлял раз в год. Трудился в меру сил весь световой день, а спать ложился с приходом ночи.
Действительно, для чего нужно искусственное освещение?
В общем, мы тоже блаженно уснули, немного посидев у костра, а проснувшись с рассветом и подкрепившись похлебкой с отварным рябчиком, навьючили своего отъевшегося за ночь мерина и по указанной шорцем тропинке всего через 4 часа прибыли в Сынзас.
Вот вкратце всё описание прелестей нашего бестолкового блукания по тайге. Что же касается одинокого существования шорца в глухой тайге, и почему он живет один, мы не расспрашивали. Но для меня важен факт возможности такого отшельничьего существования, который вообще-то присущ всем таежным малым народностям. Это какая-то генетическая магия «охмурения» сознания человека неистребимой благодатью бескрайнего дикого леса.
И что самое удивительное, этот «дух тайги» проникает и к потомкам россиян во втором-третьем поколении.
Вот, к примеру, дневниковая запись подслушанного мною разговора трех братьев: одного 15-ти лет с меньшими, которым соответственно 8 и 10 лет. Это было в большом селе Ивановка (районном центре) Приморского края, где и клуб был, в котором каждый вечер кино. И телевиденье появилось (правда, ещё плохого качества). И в футбол можно было бы погонять, благо здешнее лето ничуть не хуже чем, скажем, у нас в Воронеже, а даже продолжительней.
Так нет!
С утра эти два малолетки клянчат у старшего брата:
– Толь, а Толь….., дай мелкашку!
– Зачем она вам?
– Мы знаем, где два зайца сидят.
– Чего-то они сидят, вы их что? Привязали!… Зачем вам тогда мелкашка, несите их сюда.
– Да мы их не совсем привязали, но они там сидят….
– Хватит мне чепуху молоть, будут вас зайцы дожидаться! Как стрелять из мелкашки по бегущему зайцу?
– Так застрелим же…
– Пацанов вы перестреляете…..Вон по кустам шныряют.
– Тогда мы на полигон пойдем, на озеро. Там утки.
– Где? Это в этой яме…… Да там десятку уток сесть негде!
– А там маленькие стаи садятся…..Близко садятся……. Правда Сима? – спрашивает старший проситель у младшего. Тот согласно кивает.
Толя находит их доводы вполне убедительными, снимает со стены мелкокалиберную винтовку с наказом:
– Смотрите там. Телят не постреляйте!
Братья с довольным видом, степенно берут оружие:
– Не….. Мы наших телят знаем.
Поразительно, правда?
Этот таёжный дух сидит в каждом россиянине, что позволяет ему быть первооткрывателем и выжить в условиях дикой природы. И видимо поэтому, а вовсе не из-за легкой наживы, сейчас так много желающих получить бесплатный гектар на каждого члена семьи в таежных районах Дальнего Востока.
Без этого духа путинская программа заселения «дикого поля» не двинулась бы с места.
Тем более что тайга при умелом к ней отношении прокормить поселенца завсегда сможет.
Я недаром вам рассказал про старого шорца. Для здорового человека в полном расцвете сил, как скажем у «Карлсона», который живет на крыше, никаких проблем с выживанием в летней тайге не может быть. Если вы можете прожить на крыше в городе, то для вас это сущий пустяк, даже если вы и заблудились.
Но предположим, что таки заблудились где-то в горной тайге Восточной Сибири.
У вас, как и у любого туриста должна быть припасена коробка спичек, не для того чтобы нечаянно поджечь лес, а чтобы приготовить себе еду. Раздобыть её проще всего на любой горной речке, к которой вам необходимо добраться, чтобы вообще выбрать направление движения вдоль неё к спасательному жилищу, кое может находиться только на реке.
В любой такой горной реке, несмотря на её быстрое течение и кажущееся мелководье – полно рыбы. Можно попытаться, конечно, и изловить оную руками, но для верности надо иметь хотя бы моток тонкой лески и пару крючков.
Далее всё – дело техники.
Монтируете из 3-х метровой лозины удочку с одним единственным крючком – и снасть готова.
Заходите в жаркий летний полдень на середину речки, ловите на собственной шее очередного слепня, который жаждет напиться вашей кровушки, насаживаете на крючок и пускаете наплавом от ваших ног по течению. Черный речной хариус клюет сразу же.
Надо только наловчится во время подсекать.
В результате: сколько слепней, столько и рыбы!
Каждая как минимум на 150 граммов.
Зажарить улов у костра в виде примитивного шашлыка умудриться почти каждый, а вот развести костер в дождливую погоду, это уже проблема!
Хотя решить её можно разными способами.
Но самый простой из них как раз для таежных условий, когда даже сухой сучок не желает разгораться, а никакой нужной бумаги, как в обычной жизни, рядом нет.
Не печалимся!
Ищем густую ель, в кроне которой наламываем пучок мелких сухих веточек, собираем тут же рядом висящий сухой мох-лишайник. Это такие ниспадающие с ветвей белесые космы лишайника рода «Уснея», иногда даже до метра длиной, который обычно промокает только при длительных дождях. Закладываете этот розжиг в последовательности: снизу мох, потом веточки, затем пусть даже сверху намокшие сучья, костер, с осторожным поддувом, разжигается с первой же спички!
Вроде я всё это излагаю в качестве «прописной истины», хотя на деле всё может оказаться и не так просто. Не могу не поведать приключенческую историю одной экспедиции, которая состоялась уже не в моей лесоустроительной жизни, а в чисто научно-исследовательской, участниками которой были люди с высшим лесным образованием, однако, по сути, с менталитетом городских любителей поохотиться.
И хотя нас в этой дальневосточной экспедиции ЦНИИЛГиС, на стареньком Ми-4, в конце сентября забросили далеко в глушь тайги Хабаровского края отнюдь не для охоты, снаряжены мы были прекрасно. В частности к каждому прилагалась новенькая «тулка» бокфлинт 12-калибра.
И видимо поэтому, плюс к тому интеллект, про который я только что сказал, как только мы оказались на берегу Амгуни, в самом верхнем её течении, вся эта жаждущая «первобытной охоты» ватага, едва разбивши палатки, разбилась на две группы.
Одна, что попроще про себя на уме – по лесному промыслу (зайцы, тетерева, глухари, но главное – кабан….) в горные сопки крутого лесного берега.
А другая «великомудрая» и весьма наслышанная про лесные мари, на открытых ветерку пространствах которых лоси обычно спасаются от гнуса, – броском через Амгунь на левый болотистый берег.
Все с кличем вперед!…К вечеру будет чем отметить день Лесника, поскольку это было последнее воскресение сентября месяца и по местному времени – начало дня,