Всего за 140 руб. Купить полную версию
Однако в наиболее глубоких местах, чтобы не выбиться с видимой трассы, приходится изредка отталкиваться ногами от дна. И валуны тут не страшны, поскольку я двигаюсь уж точно быстрее.
Это превращается для меня в настоящую спортивную игру.
Я даже не заметил как всего через час с небольшим с очередным перекатом «выплыл» на открытый степной бережок перед маленьким поселком Стеклянуха.
Моё появление после 20 километрового заплыва не было отмечено в книге Гиннеса, видимо потому, что тогда еще про существование российских рекордов завсегдатели пивных ирландских пабов ещё и не догадывались.
Видимо поэтому моё появление из реки, в голом виде перед каким-то мужичком с удочкой, неизвестно что удившего с крутого бережка в мутной воде, прошло без оваций.
Это явление его никак не удивило!
Он как-то невнятно-неохотно бросил на меня взгляд, ничего не сказал и даже не пошевелился.
Я же сел, вылил воду из ботинок, оделся (удивительно) в почти сухую одежду и по тогда ещё простой грунтовой проселочной дороге через полчаса был у начальника партии в Шкотово.
Через пару погожих дней вернулся с очередным лесовозом на базу своего отряда, застал всех в добром здравии, радостными воплями встретивших долгожданную тушёнку, плюс по пол литра «на нос» в знак их пролетарской выдержки и стойкости в «нечеловеческих условиях жизни». Естественно, в счет их невыплаченной зарплаты, за последние три месяца.
Но это происшествие, так сказать, чисто производственного уровня. Поэтому следует рассказать про другое приключение, связанное с бытовой повседневностью таёжной жизни тех времен, которая мало в чем изменилась и сейчас для лесной российской глухомани.
В том смысле, что нельзя к ней относиться панибратски.
Начну с конца этой истории……. Спрашиваю пожилого шорца, к которому волей неведомой экспедиционной судьбы нас с товарищем занесло:
– У тебя тут фрукты какие-нибудь есть?
Он смотрит некоторое время задумчиво на крону кедра и отвечает: – Ест… Ест!….Бурундук ест….Белка Ест!
Думаете, он тут совсем дикий?
Ну, нет…..в нём говорит коренной таёжный тысячелетний менталитет полного довольствия той жизнью, которую он ведет, и который в том (дай бог памяти каком) кажется 1958 году, никак не изменился коренным образом.
И думается, не изменился и по сей день.
Поэтому не могу не рассказать подробно об этом небольшом происшествии по третьему году моей полевой экспедиционной жизни во время летних студенческих каникул, которые растягивались на весь сентябрь месяц.
Этот прогул занятий деканатом факультета прощался мне по причине: во-первых хорошей успеваемости, а во-вторых, исходя «из производственной» необходимости – справки, которую всегда выдавал мне начальник 3-й Воронежской лесоустроительной экспедиции Ю-В Лесоустроительного предприятия Гослесхоза СССР.
Как говорится это вам не «хухры мухры»!
Отчего речь пойдет именно о третьем годе, а не, скажем, о втором, расскажу как-нибудь далее….А тут дело было так…….
Прибыли мы с однокашником Борисом Ром……ым (которому этого происшествия хватило, чтобы более никогда не думать об экспедиционной жизни) на базу партии в кемеровскую горную тайгу Таштагольского района, в поселок лагпункта Усть-Анзас.
Встретил нас, по случаю полевой проверки там оказавшийся, главный инженер экспедиции (не могу вспомнить его фамилии), но отчетливо помню его «колоритную» внешность. Вместо необходимого в этом, как и вообще в любом «клещевом» таёжном районе, энцефалитного костюма он расхаживал в своей обычной «городской» форме: фронтовой офицерской гимнастерке, в галифе и хромовых сапогах.
Нашему приезду он несказанно обрадовался:
– Вы, ребятки, как раз вовремя!
Мне необходимо отправить снаряжение в Сынзас. Это недалеко километров 25 и вам туда же. Так что сбегайте в офицерскую столовую лагпункта, подкрепитесь, а я пока подготовлю вам лошадь.
Ну, мы быстренько сбегали, весьма сытно пообедав, и увидели у входа в столовую навьюченного смирного мерина.
Главный, посмотрев, не свои огромные ручные часы, говорит:
– Ну, вот и хорошо, времени третий час, лошадь мало нагружена, можете связать и положить на вьюки свои рюкзаки и вперед, вот туда……. Махнул рукой в конец ближайшей лесной опушки.
Я, как бывший, уже по третьему году, «старослужащий» – экспедиционный рабочий, прошу дать хоть какие-нибудь письменные кроки маршрута нашего похода.
Он смотрит на меня подозрительно и вещает:
– Тайга, ребятки, – это тропинка! Она вам не дорога, с неё абы куда не свернешь. Идите себе, идите, и она приведет куда надо…..
Ну, мы и пошли. Тропинка действительно хорошо протоптана, видимо по тем временам – основной путь вьючного сообщения. Только вот постепенно стала менее заметной, а километров через 15 вдруг взяла и раздвоилась: ни как в сказке на три дороги, а только на две тропы.
Но нам-то оттого не легче, по какой следовать?
Думали, гадали и……не угадали…….Идем уже третий час после развилки, давно уже должны бы прийти в Сынзас.
Тропа становится плохо заметной, хотя ещё вьется по тайге и никак не кончается.
Понимаем, что заблудились!
А кругом такая тишайшая глушь……Могучая 250-летняя кедровая тайга!
Ни шороха, только где-то настырно кричит кедровка. Это такая таежная птица, вроде нашей сороки, которая постоянно оповещает все лесное сожительство о продвижении некой человеческой опасности.
Борис говорит, что надо бы подготовится к ночлегу, скоро начнет смеркаться.
– Давай, хоть кедровку подстрелим!
У меня, купленная на стипендию, одноствольная «Тулка» 16-го калибра. Пытаюсь как-то незаметно скрасть настырную крикуху, но эта несъедобная тварь ближе, чем на 40 метров, не подпускает……. Вот же стерва!
Ни один благородный тетерев, не говоря уже о доверчивом рябчике, так себя не ведет!?
Таки пальнул разок – мимо!
Думаю, прошли мы никак не менее 35 километров, должна же эта тропинка (по пророчеству главного инженера) нас куда-то привести.
– Идём, говорю Борис, дальше, жрать все равно нечего, погода хорошая, заночуем, как только смеркнется.
И действительно – дорогу осилит идущий!
Прошли ещё с километр и слышим слева журчание горной речки. Тропа выныривает на большую поляну с одинокой избой, от которой нам навстречу несется огромная лайка, а за ней ещё две поменьше!
На шум выходит из дома тот самый шорец, с которого я и начал этот рассказ. И хотя с двустволкой наготове, но весьма дружелюбно нас встречает, успокаивает собак.
Спросив откуда мы, и куда идем, говорит, что нам в другую сторону надо было идти, всего с десяток километров от развилки. Помогает развьючить нашу лошадь, стреноживает её, чего мы естественно толком не умели, пускает её пастись.
И лишь затем, предлагает пройти в дом.
Дом изнутри гораздо больше, чем кажется снаружи. Это пятистенок, в первой части которого – зимнее стойло для лошади, а в большей половине – весь скарб шорца.
Он раздувает костер во дворе, который служил до того хорошим дымокуром от таёжного гнуса и ставит на него казан:
– Сечаза, – говорит, – уха будет.
Спрашиваю: Как же ты поймаешь рыбу, уже темнеет?
– Зачем поймаешь, рыба сам себя ловит!
Идет к речке, достает из садка четырех крупных хариусов и принимается их потрошить.
Борис проявляет готовность ему помогать и старик, знакомясь с ним, спрашивает как его имя. Тот отвечает, что он Борис Вячеславович.
Шорец заразительно смеётся:
– Врешь, однако….Нельзя так человек назвать (по слогам с трудом повторяет) – Вя-чесл-ав- ович….
Собеседник удивленно возражает, как же так:
– Ты знаешь, кто такой Вячеслав Молотов?
Шорец глубоко задумывается…
– Ну, что ты, – настаивает Борис, – Это же наш недавний министр иностранных дел!