И тут-то впервые в жизни я узнал, что такое женское коварство! Так меня впервые развела женщина. Учтите, они это умеют с детского сада! Я – лох, стал скандалить. Пришла воспитательница.
«Что? – говорит, – что орешь?»
А я на неё смотрю так. Смотрю и думаю: «Ведь не поймёт ДУРА, что тут происходит, как не объясняй. С какой стороны ни заходи, у взрослых всех с мозгами не ахти».
«Лена обманула!» – говорю. Она мне: «В чем?».
«Ну не показала мне то, что обещала…», – так просто я…
– «Что?»
«Неважно» – отвечаю.
Ну, вообщем, и наказали меня ещё… Типа, безупречно глупый ребёнок шумит без причины!
Не
еврей!
Во дворе какая-то, видимо, размолвка случилась, и мальчик назвал меня евреем… а я-то не еврей.
Ну я ему сказал: «Сам ты – еврей», – а он чего-то опять!
Ну ссорились-ссорились, он в свое «еврей да еврей», как-то прям навязчиво. Как-то прям…
Прихожу домой, то да се. Обедать сели. Я говорю:
«Чегой-то, бабушка, там с третьего подъезда Серёжа, его вроде зовут, меня сегодня евреем каким-то обзывал и обзывал. Прям привязался к нему к этому еврею.».
Ну бабушка как-то примерзла на несколько секунд и говорит:
«Понимаешь, Димочка, тут такое дело… а мальчик-то этот правду говорит, внучек, Еврей ты…».
Суп перестал быть куриным. Солнечный свет не сильно, но тоже как-то притупил сам себя тучкой. Моя родная, самая любимая бабушка, моя защитница от дверей шкафов, родителей и всех бед на свете вдруг говорит, что тот мерзкий мальчик со двора, тот вонючий слизняк-обзывала прав!? И я… Я – еврей!!?? Как?!
«И я, Димочка, еврейка, и Нелля, и Илюша, и мама твоя, и папа. Мы все, Димочка, евреи!».
«Вы может и евреи, а я НЕЕЕТТ!!!» – сказал я весь в слезах!
Еврей
Прошло пару тройку лет, и вновь уже другой мальчик обзывал во Всеволожске на даче меня евреем. А я уже знал, что он говорит правду… Время уже расставило все на свои места.
Острая необходимость выбить из его рук и рта бутерброд с докторской росла в течение десяти или двадцати секунд и затмила все окружающее пространство… Колбаса уже валялась по канаве вдоль забора, а я все костылял ему по убегающему на двух жирных ногах затылку.
Не прошло и часа, маманя жирдяя-колбасника нашла нас и, громко орошая окружающее пространство криками, от которых прибыло цветы на грядках, воздействовала на мою Бабушку. Бабуля в изумлении обратилась ко мне прямо в момент концерта, и я немного робко пожаловался, что он меня дразнил евреем.
– «Вы, пожалуйста, гражданка, идите, займитесь воспитанием своего сына, дабы данная ситуация не повторилась» – защитила меня бабушка металлическим голосом, которого я никогда ранее от неё не слышал! «Молодец, Димура!» – добавила она.
С этого момента и цветы, и жуки, и я начали усиливать магнитное поле бабушки, и это неуклонно начало перемещать шум, вместе с его источником, набитым необъяснимо большим количеством дерьма, к забору, а впоследствии и за него…
В
6
лет
Поездка
с
папой
в
Очамчири
Отдали ребёнка мужику (ну в нашей семье с детьми особо не нянчатся). Где-то, в городишке каком-то, зашли кушать в забегаловку, папа заказал там разной еды.
«Это тебе суп, сынок, кушай».
Так я узнал, что грузины (все кавказцы для меня тогда были грузины) не нормальные! И что означает на нашей планете слово «харчо»!
Спросить я не мог! Часть супа была во рту, часть на подбородке, а часть на столе! Слезы в глазах.
«Папа! Папа! Ужас какой-то! Это не суп! Ошибка какая-то. Туда что-то добавили. Перепутали! Весь рот жжет!» – пытался мычать я с открытым от бровей до груди ртом.
«Да нет, сынок. Он просто перченный. Так здесь готовят»
«Зачем портить суп? Зачем сыпать перец в него? Это же потрясающая ошибка. Его же теперь нельзя есть! Не может быть!?» – крутилась в мозгу одна и та же мысль…
Там
же,
на
югах
в
каком-то
большом
доме,
где
мы
в
гостях
Бегаю во дворе, играю с какими-то детьми и вижу, что-то прикреплено к потолку уличной кирпичной арочки. На цепочке, на колечке, да еще и блестит. Начинаю рассматривать: вижу, это— какой-то тройной большой крюк. По форме вещь мне напомнила игрушечный корабельный якорь. Становится очевидно, что ничего в этой жизни-то мне, собственно, и не надо, совсем, кроме этого «якоря». На самом деле, это был тройной крюк для ловли рыбы. А так как были мы на Чёрном море, то БОЛЬШОЙ крюк, висел он высоко. И мне было его не достать. Но не уходить же в окружающую пустоту без самого нужного предмета!
Сколько раз может прыгать маленький мальчик за очень нужной ему вещью, до которой ему не допрыгнуть?! Ну три или четыре раза, наверно… Ну, если эта вещь похожа на ценную, и мальчик из еврейской семьи, и он уже оббежал весь двор, и никаких лестниц и стульев нет, то мальчик может: во-первых, тоже начать прыгать, во-вторых, прыгать пока не научится прыгать, и, в-третьих, прыгать пока его, мальчика, куда-нибудь не унесут. Но есть и еще один вариант развития сценария, который обычно, с еврейскими мальчиками и редко случается – это допрыгнуть. Учитывая, что в нашем случае висел рыболовный тройник, вероятность редкого сценария значительно повысилась, и, может, на десятый или двадцатый прыжок мальчик наконец огласил замечательные цветущие Абхазские окрестности безутешным воем.
Предназначенным для фаршированной рыбы-русалки (вот, кстати, оказывается, почему в мифологии их часто называют
«сиренами» – за столь мощные голосовые способности) крюком блесны можно было любоваться сквозь ноготь указательного пальца.
Папа и кто-то из друзей были врачи, демонтировав висящую на цыпочках и цепочках шумную конструкцию с потолка арки, ее внесли в дом. Крюк, как и положено любому уважающему себя рыболовному крюку, был оснащён гарпуном, поэтому просто вынуть его было очень затруднительно, о чем я неоднократно, крайне убедительно, сигнализировал из своего полуобморочного рева сменой тональностей. Шло обсуждение идеи о протыкании вперёд под ногтем, чтоб вывести конец крюка с гарпуном наружу, а там уже откусить гарпун, чтоб без помех вынуть крюк назад. При попытке нажатия, вызывались из меня абсолютно идентичные, самые, конечно, горькие звуковые волны. В общем, ситуация была безвредная вроде бы для жизни, но как-то крепко разрушающая психику.
После обсуждения принесли меня в комнату к швейной машинке. По какому-то чуду к ней прицепили точильный диск (как это сделать в темпе не представляю себе, но, к сожалению, мой мозг не сохранил конструкцию этого волшебства). Срезали сам тройник. Страшнее этой процедуры точно ничего не бывает. Помню, как сейчас! Оставили только крюк в пальце. Так как я не помню самого вынимания крюка, то, очевидно, потерял сознание. А папу почему-то никогда не спрашивал. Но, наверное, протащили-таки вперёд под ногтем насквозь.
Всю свою жизнь, беря в руку рыболовные крюки и блесны, я моментально превращаюсь в пружину внимания…
Сгущенка
и
дружба
Саша Шумилов, мой дошкольный друг (жил во дворе напротив меня), хотя впоследствии мы и оказались в одном первом классе, был как-то сильно здоровее меня. Ну это к делу не имеет отношения.
В те времена, дефицита и пустых магазинов, была такая фишка у советских людей – варить сгущенку. Интересно, конечно, кто и как это изобрёл!? Обычно ведь технологии изготовления продуктов подсказываются либо случайно, типа, утонул корабль с алкоголем, а через много лет бутылки подняли, а там «ого-го уже что»! Или сырок забыли в пещерке, потом нашли, с голодухи попробовали, а плесень – «вау»! Либо научные эксперименты, когда перед народом очкастым задачи нарезаны конкретные, как сохранить тот или иной продукт или как его отходы использовать, чтоб обогатиться.
Но с вареной сгущенкой как получилось?! Сложно представить алкаша, который, варя макароны, случайно обронил в кастрюлю банку сгущенки, или такого ботана-исследователя, который вдруг решил отдать десять или двадцать лет жизни на такой прекрасный продукт, как сгущенка. Он сыпал туда таблицу Менделеева ежедневно, замораживал ее, крутил в центрифуге и смешивал ее с обувным кремом, точно зная, что в конце туннеля–нобелевская премия… Но думаю, без алкаша вареной сгущенки, случайно сложенной около печки, всё-ж не изобрести.