Всего за 250 руб. Купить полную версию
– Я не знал.
– Ну, бригадир, я тебе устрою головомойку! – грозя кулаком в сторону вершины сопки, взбесился Наум Иванович. – Сейчас пришлю пильщика – пусть отрежет торец, покажешь ему это дерево. Работай! Чего рот разинул!?
Стёпа ещё не видел мастера в таком состоянии и слегка оторопел.
Подъехали трелёвщики, работа закипела. Чокеровщики[13] лихо цепляли сразу по три-четыре хлыста, а трелёвочные трактора, поднимаясь на дыбы, с рёвом затягивали их на себя и волокли на место складирования.
Работа быстро поглотила и Стёпу – сучья стали отлетать с первого удара топора. В этом деле помогал мороз – большинство сильно промёрзших сучьев отлетало при ударе поверженного дерева о землю, оставалось подчистить ствол.
Деревья росли довольно густо, поэтому одного костра хватило на несколько хлыстов[14].
Срубленные ветки Стёпа перетаскивал по рыхлому, но глубокому снегу.
Стало жарко, но не разденешься: искры от костра впивались в ватную телогрейку, оставляя заметные следы, и больно кусали при попадании в лицо. Валенки на ногах становились всё тяжелее и тяжелее. Но, как ни устал Стёпа, а команда «шабаш!» показалась преждевременной: «Неужели конец рабочего дня?»
Степан, добросав остатки сучьев в костёр, наконец-то огляделся: солнце начало заходить за сопку, небо порозовело, в лесу потемнело, и, если бы не надсадный рёв трелёвщиков, можно было бы услышать тишину вечернего леса.
Повар остался доволен: все ели с аппетитом, никто не ворчал. Но пока никто и не хвалил – чтобы не сглазить.
Темнота наступила быстро, зажгли две лампы «летучая мышь». Сразу все повеселели, пошли в ход анекдоты. Первым «выступил» вальщик леса, сорокалетний мужик Сидор Иваныч:
– Бензопилы только появились. В передовую бригаду леспромхоза выделили одну пилу «Дружба»[15]. Бригада единогласно решила поощрить лучшего пильщика – чукчу. Он долго отнекивался: «Ручная пила лучше». Но в конце концов уговорили. Через неделю приезжают к нему на деляну – и опешили: напилил столько же, что и ручной пилой, на пару с Кешкой: «Ты что, сачкуешь, паря?» Обиделся чукча. Прислали к нему передовика поделиться опытом. Он берёт пилу, заводит… – Чукча: «Она ещё и заводится?!»
Дружный хохот окончательно отогнал сон.
– Один лесоруб задержался на деляне, только двинулся домой со своей бензопилой на горбу, а тут – волки.
В общем, победила «Дружба», – вставил своё слово вечно молчащий пильщик Иван.
– А не пора ли нам баиньки? А то завтра – с рассветом на деляну, – настоятельно заявил мастер и закрутил фитиль лампы. Постепенно лесорубы утихли, только от печки доносился треск догорающих дров.
За ночь жилище лесозаготовителей, которое не назовёшь ни блиндажом, ни землянкой, сильно остыло. Мороз пробрался через дощатую стенку, хилые двери и окно. При такой температуре сон исчезает очень быстро. К семи утра вся бригада уже сидела за столом, изготовленным из обрезных досок[16]. Никто не слышал, когда встал повар, но на печке уже стояли кастрюля с макаронами, заправленными сливочным маслом, только что вскипевший чайник и тарелка с белым хлебом, нарезанным большими кусками. Здесь же стояли алюминиевые чашки со сливочным маслом и кусками сахара-рафинада.
– Грейтесь, – произнёс повар.
– Тут без бутылки не согреешься, – пробурчал Юрка.
– Всё! До конца сезона – сухой закон, – резко прервал мастер. – И не злите меня больше, а то моей язве это не нравится.
Все вмиг замолчали, а Наум Иванович взял большую ложку сливочного масла и проглотил.
– Вот, только этим и спасаюсь от этой язвы, мать её ити. Каждое утро натощак – ложку масла.
– А я подумал, что ты про жену вспомнил, – сострил вальщик Сидор Иваныч.
– У меня нормальная жена, отнюдь не язва, – спокойно парировал мастер.
– Сидор, ты знаешь, почему не получится поиметь бабу на площади?
– Почему?
– Много советчиков…
– От язвы лучше – барсучий жир, – предложил бригадир.
Дружный хохот не смутил Сидора Сидоровича, он встал и голосом Левитана произнёс:
– Барсучий жир обладает бактерицидным эффектом, повышает иммунитет и эмоциональный тонус, локализует гнойные образования, способствует очищению ран, нормализует работу желудка, создаёт защитный слой на поверхности слизистой оболочки, тем самым замедляя процесс эрозии и помогая быстрее восстанавливаться повреждённым тканям.
Возгласы изумления и восторга вперемешку со смехом и аплодисментами не смутили бригадира, и он пояснил:
– Я окончил медицинское училище, ребята, так что не удивляйтесь. Но болеть не советую – не поможет… – И, выдержав «мхатовскую» паузу, добавил: – Увильнуть от работы.
– Обижаешь, начальник, – с акцентом бывалого зэка вставил Юрка, – мы сюда приехали не груши хреном околачивать, а деньги зарабатывать.
– Хватит митинговать. Одевайтесь как следует: сорок пять градусов – это не шутка. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь простыл, – поставил точку в разговоре Наум Иванович.
Ветра практически не было, поэтому мороз не показался таким уж сильным. Подниматься в сопку сегодня было легче, уже явно прорисовывалась тропинка. Бригада шла колонной по одному. Вековые сосны, осыпанные снегом, стояли молча, дожидаясь своей участи. Стёпе стало грустно: «Росли эти сосны целый век – и всё, настал их конец: одни пойдут на срубы домов, другие на брусья, доски, горбыль, на забор или на дрова. А если их не спилить, всё равно со временем они пропадут, превратившись сначала в трухлявый лес, который сгниёт, если не попадёт под пожар. Такова судьба…»
Из размышлений Стёпу вывел след на снегу:
– Интересно, откуда здесь собаки?
– Волк здесь проходил, а не собака, – пояснил Сидор Сидорович.
– Как вы определили так сразу?
– Потому что таких больших собак очень мало, и ещё, запомни: волк держит лапу «в кулаке», а собака растопыривает пальцы. Судя по следу, этот волк весит килограммов семьдесят с лишним. У тебя какой вес?
– Восемьдесят.
– Вот примерно так же весил этот волк.
– Ничего себе, а я думал, что они как собаки – пуда два, не больше. Не нападали?
– Не такие они глупые, чтобы на человека нападать. Только если жрать больше нечего. Да, анекдот вспомнил: «Только в феврале появился поручик Ржевский на балу. К нему подходит дама: «Говорят, что Новый год вы встречали в Сибири. И как вы там провели время?» – «Я был на ёлке, сударыня-с». – «Невероятно! А ещё говорят, что это дикий край и там отсталые нравы. И кто вам её устроил?» – «Волки, сударыня-с, волки».
Степан искренне рассмеялся.
– А это чьи следы?
– Это зайцы бегают. Надо будет петли поставить.
– Чего бы он в петлю полез? В петлю лезут, когда жить надоело. Я видел одного мужика в петле. Некрасивое зрелище – язык вывалился, сопли висят до живота – жуть.
– Ты что под дурачка косишь?! Нашёл с чем сравнивать. Да что тебе объяснять – в обеденный перерыв захвачу проволоку и покажу, как ставить петли.
– Спасибо, – обрадовался Стёпа.
За разговором быстро дошли до деляны. Таёжную тишину резко нарушили визгливые пилы, вдалеке послышался рокот трелёвщика. Грохнулась на снег первая сосна – рабочий день начался.
Вечером бригадир и сучкоруб возвращались с деляны вместе.
– Давай здесь свернём с тропы: видишь, целая тропинка протоптана? Это косой ночью бегает на жировку.
– Не понял…
– Место кормёжки так называется. Видишь – целую тропинку протоптал?
– Выходит, что не раз бегал?
– Это его привычка: туда-сюда носиться.
– Как дурачок.
– Сам ты дурачок! Это среди людей придурки бывают, а в природе всё гармонично, всё отлажено до мелочей.
Бригадир достал из кармана моток медной проволоки, перочинным ножиком отрезал кусок длиной с метр. Не спеша сделал петлю, поставил на тропинку и закрепил за куст:
– Вот и вся наука. Понял, как делать: работай, ищи удобное место на тропе и перекрывай петлёй.
Стёпа своим «складишком»[17] отрезал несколько кусков проволоки и шагнул в сторону от тропинки, в глубокий рыхлый снег.