Всего за 80 руб. Купить полную версию
А вот другой герой былых времен – 53-летний Журдан, чья популярность в народе была немалой, демонстративно отказался присоединиться к вернувшемуся императору: прохладно относящийся к нему Наполеон всегда его «придерживал», «задвигая» на самые бесперспективные роли, и теперь Журдан отплатил ему «звонкой монетой».
Для всех них, еще совсем недавно особо приближенных к особе французского императора, «полет корсиканского орла» уже давно закончился.
Бертье – командира Королевской лейб-гвардии, Келлермана-старшего, Мюрата и тех же Мармона с Сен-Сиром, которым он уже не доверял, Наполеон не позвал сам: «Было несколько человек, которых я чересчур возвысил, подняв их выше уровня, соответствующего их уму».
О Бернадотте, тем более, не могло идти и речи.
Несколько сложнее оказалась ситуация с Массеной. После того как Наполеон установил свою власть на территории всей Франции, занимавший все это время выжидательную позицию Массена признал законность произошедших в стране перемен. Правда, сделал он это с большим запозданием (через 3 недели после вступления Наполеона в Париж). 10 апреля появилось его – командующего 8-м военным округом в Марселе – воззвание к марсельцам: «Событие, столь же счастливое, сколь и необычайное, вернуло нам избранного нами государя, великого Наполеона. Этот день должен стать днем ликования для каждого француза…»
18 апреля Наполеон вызвал Массену в Париж, и тот не замедлил явиться на его зов. Император принял маршала без промедления, как будто ничего между ними за последние годы и не произошло: император являл собой воплощение душевности, маршал – воплощение преданности. И вдруг в ходе разговора, как бы мимоходом, Наполеон неожиданно спрашивает собеседника: «Так вы, Массена, хотели сражаться против меня под началом герцога Ангулемского?» – «Сир, – слышит он в ответ, – вы отлично знаете, что моим знаменем всегда было знамя моей страны. Если я заблуждался, то это произошло помимо моего желания». – «Помимо вашего желания? Так, так! Вы бы сбросили меня в море, дай я вам время собрать ваши войска?» – «Разумеется, сир, до тех пор, пока я был убежден, что вы не были призваны во Францию большинством французов». Вот такой диалог произошел между старыми боевыми соратниками во время первой их встречи после длительной разлуки.
1 июня 1815 г. в числе других маршалов Массена участвовал в грандиозном торжестве на Марсовом поле в Париже, а на следующий день получил звание пэра Франции. Но активно воевать: то ли он уже не был готов – сказывались хвори и горечь неудач в борьбе с Веллингтоном в Португалии и Испании, то ли его и не позвали, то ли он и вовсе проявил старческую прозорливость – внутренний голос искушенного вояки безошибочно подсказал ему: «Полет корсиканского орла уже закончился!» Так или иначе, но в активную фазу (в военной кампании!) последней авантюры «генерала Вандемьера-Бонапарта» он ввязываться не стал.
…Между прочим, после фиаско Наполеона под Ватерлоо и его Второго отречения Временное правительство назначит 22 июня 1815 г. Массену командующим 50-тысячной Национальной гвардией Парижа. На заседании палат французского парламента Массена поддержал маршала Нея, категорически заявившего, что защищать Париж невозможно и не имеет смысла. Решительно также выскажется он и против установления регентства при малолетнем сыне Наполеона. 3 июля Массена по совместительству станет еще и военным губернатором столицы. Париж в этот момент окажется наводнен множеством дезертиров и разного рода личностей с сомнительным прошлым. То, что Массене удалось сохранить в эти смутные дни общественный порядок и спокойствие в столице, станет его безусловной заслугой. Но должность военного губернатора Парижа Массена будет занимать всего лишь 5 дней. С возвращением Бурбонов он сразу же будет отстранен от всех занимаемых должностей…
…Впрочем, «генерал Бонапарт» не питал иллюзий на счет своих маршалов. Он их прекрасно понимал и у него в сердце уже не оставалось места ни гневу, ни презрению. Наполеон отдавал себе отчет, что маршалы были верны ему только до тех пор, пока его поддерживала армия – солдаты и младший командный состав. Ни что не вечно в этом лучшем из миров…
На призыв встать под его знамена и пойти с ним в последний бой откликнулись лишь пятеро: Даву, Сульт, Сюше, Мортье и Ней. Трое первых всегда считались лучшими из лучших (!), четвертый был с Бонапартом до конца Французской кампании 1814 г. вплоть до его вынужденного отречения (правда, вскоре его скрутит ишиас и он выйдет из строя!), а последний во всех ситуациях оставался «храбрейшим из храбрых №2», правда, с ментальностью гусара либо… мальчишки-барабанщика, что еще хуже!
Не стал присоединяться к своему экс-тестю «без лести преданный» ему экс-пасынок Эжен де Богарнэ, у которого, очевидно, были свои веские резоны остаться в стороне.
Напомним, что только после полученного им в апреле 1814 г. в Италии, где он в целом успешно противостоял австро-англо-неаполитанским войскам, известия о падении 19 (31) марта Парижа и отречении 6 апреля Наполеона от власти, он прекратил борьбу на Итальянском фронте, поскольку сражаться дальше уже было бессмысленно. 16 апреля он заключил перемирие. По соглашению с союзниками французские войска покидали Италию и возвращались на родину. 19 апреля Итальянская армия оставила свои оборонительные позиции на Минчио и По, которые тут же были заняты австрийцами и неаполитанцами. А за два дня до этого, 17 апреля, она простилась со своим главнокомандующим, передавшим командование армией (ок. 40 тыс. чел. и 77 оруд.) командиру 1-го корпуса генералу П. Гренье, который повел их на родину. В начале июня 1814 г. войска бывшей Итальянской армии прибыли во Францию, где сразу же – 20 июня – были расформированы.
На этом боевое поприще Эжена де Богарнэ, продолжавшееся 20 лет, закончилось. 27 апреля он покинул Италию, выехав в Мюнхен, где находилась его семья. В июне 1814 г. Эжен де Богарнэ на короткое время (в связи с кончиной матери) прибыл в Париж. Король Людовик XVIII и союзные монархи приняли его благосклонно. Они сохранили за ним все чины и титулы, а в лице русского императора Александра I Богарне нашел даже покровителя.
На Венском конгрессе (сентябрь 1814 г. – июнь 1815 г.) союзные державы-победительницы решили судьбу приемного сына ссыльного императора Франции. За потерю (отказ от своих!?) Итальянских владений он был «помилован» и ему было выдано денежное вознаграждение в сумме 5 млн франков. За эти деньги его тесть баварский король предоставил Богарне княжество Эйхштедтское и 14 ноября 1817 г. даровал титулы принца Баварского, герцога Лейхтенбергского. После отъезда из Италии бывший вице-король Италии Эжен де Богарне отошел от всех государственных и политических дел, уйдя в частную жизнь.
…Между прочим, с 14 января 1806 г. он был женат на принцессе Агнессе Амалии фон Виттельсбах (1788—1851), дочери короля Баварии, от которой имел семерых детей: Жозефина-Максимильена-Эжени (1807—1876), супруга наследного принца Швеции и Норвегии Оскара I-го Бернадотта; Эжени-Гортензия-Августа (1808—1847), супруга принца Гогенцоллерн-Хехингена; Огюст-Шарль-Эжен-Наполеон (1810—1835), женатый на Марии II-й, королеве Португалии; Амалия-Августа-Эжени (1812—1873), супруга императора Бразилии Педро I-го; Теоделина-Луиза-Эжени-Августа (1814—1857), супруга графа Вюртемберга Максимилиана-Иосифа, Каролина Клотильда (1816); и Максимилиан-Жозеф-Эжен-Огюст-Наполеон (1817—1852), который спустя 15 лет после кончины отца, в 1839 г. женился на дочери российского императора Николая I Великой княгине Марии Николаевне, положив начало русской ветви герцогов Лейхтенбергских. Этот род просуществовал в России ок. 80 лет, до падения династии Романовых после октябрьского переворота большевиков в 1917 г., причем, ряд его представителей служили в царской армии…