Квиллера от подобного предположения передернуло, но он ответил вежливым "возможно". И он, и Арчи Райкер, два профессиональных скептика, издевались над слухами о НЛО в Мусвилле. Торговая палата, напротив, поощряла их в надежде, что какой-нибудь невероятный случай сделает Мусвилл "северным Розуэллом". Туристы приходили в возбуждение от перспективы увидеть инопланетян. Дружелюбно настроенные местные жители называли их пришельцами, а прочие возлагали на них вину за плохую погоду и появление клещей. К своему ужасу, Квиллер обнаружил, что многие верят в инопланетное происхождение НЛО - и среди них жена Райкера, школьный инспектор и умудрённая, несмотря на юный возраст, наследница из Чикаго. Впрочем, возможно, они были не совсем искренни и просто поддерживали местную традицию, подобно тому как взрослые делают вид, будто верят в Деда Мороза.
Последнюю остановку Квиллер сделал в дизайнерской студии Аманды, где встретил только что вернувшуюся из отпуска Фрэн Броуди, помощницу хозяйки. Фрэн была одной из самых привлекательных и талантливых молодых женщин Пикакса, а теперь к этому добавился заграничный шик.
- Нет смысла спрашивать, хорошо ли ты провела время, - приветствовал её Квиллер. - Радость так и струится из твоих глаз.
- Это было сказочно! - воскликнула Фрэн, встряхнув волосами цвета спелой ржи. - Ты бывал когда-нибудь в Италии?
- Только в качестве иностранного корреспондента.
- Ты просто обязан съездить туда в отпуск и взять с собой Полли! Города! Пейзажи! Искусство! Пища! Люди! - Она закатила глаза. Можно было догадаться, что, говоря о людях, Фрэн многое опускает. - Садись, Квилл, нам нужно кое-что обсудить.
Фрэн уже закончила работу над небольшим заказом Квиллера и занималась отделкой заново пикакского отеля, но самой большой её страстью был Театральный клуб. Это она придумала устроить в сарае возле Мусвилла летний театр. Он должен был открыть сезон комедией "Визит на маленькую планету".
- Ты будешь писать рецензию на нашу премьеру, Квилл?
- Боюсь, что да.
- Впервые в истории клуба на премьере будут рецензенты из соседних округов - из "Локмастерского вестника" и "Почтового рожка Биксби"! Ты знаешь пьесу?
- Только то, что её написал Гор Видал и что когда-то она шла на Бродвее.
- Очень забавный сюжет, - сказала Фрэн. - Летающая тарелка приземляется возле дома одного телевизионного комментатора, и пришелец из космоса вмешивается в жизнь людей, устраивая им хорошенькую встряску.
- Кто играет пришельца? Кого из маленьких зелёных актёров вы выбрали на его роль?
- В том-то и заключается весь фокус, Квилл! Мы нарочно подобрали на роль землян актёров не выше пяти футов девяти дюймов, чтобы появление пришельца всех потрясло. Его рост - шесть футов восемь дюймов!
- Дерек Каттлбринк!
- Разве не здорово? Ларри играет комментатора, Скотт Гиппел - властолюбивого генерала… Оставить вам в кассе два билета на пятницу?
- Хватит одного, - ответил Квиллер. - Полли с сестрой отдыхает в Онтарио. Они смотрят Шекспира в Стратфорде и пьесы Шоу в Ниагаре-на-Озере.
- Как я ей завидую! - вскричала Фрэн.
- Кто бы говорил! Ты только что видела Папу Римского в Риме, статую Давида во Флоренции и мужественных гондольеров в Венеции…
Она бросила на собеседника характерный взгляд - весёлый и укоризненный одновременно.
- Где вы нашли сарай для театра? - спросил Квиллер.
- Эвери Боттс разрешил нам пользоваться его молочным сараем в течение девяти уикэндов. Каждая пьеса будет идти три уик-энда.
- Понятно, - задумчиво протянул Квиллер. - А что по уик-эндам будут делать коровы?
- Ты серьёзно, Квилл? Эвери давным-давно бросил заниматься молочным хозяйством - ещё когда штат построил тюрьму. За его кусок земли заплатили кучу денег, и он переключился на выращивание кур. Ты наверняка видел его ферму на Озерной дороге к западу от Пикакс-роуд, большой белый дом со множеством белых пристроек. На лужайке щит с надписью:
Свежие яйца… Жарехи.
По этому поводу Эвери рассказывает забавную историю. Хочешь послушать?
- Она приличная?
- Так вот, как-то летом, - начала Фрэн, - один городской пижон с крашеной блондинкой въехали во двор фермы в машине с откидным верхом. Этот тип закричал, что ему нужна дюжина жарех. Эвери ответил, что у него всего три штуки, но через пару часов он приготовит остальные девять. Пижон с ходу развернулся и заорал: "Продавайте ваши три яйца кому-нибудь другому!" И погнал машину так, что она тут же исчезла в клубах пыли. Когда Эвери рассказывает эту историю, он хохочет до колик.
- Не понял, - признался Квиллер. - Я ведь тоже городской пижон.
- Жареха, Квилл, это жареный цыплёнок - цыплёнок, а не жареное яйцо!
- Хм-м… каждый день узнаёшь что-нибудь новое.
- Мы хотим назвать наш театр "Летняя сцена Клуба жарех"… Но я что-то разболталась, - спохватилась Фрэн. - Что у тебя нового?
- Только то, что мы с кошками едем на месяц на побережье.
- Ты видел свой гостевой домик?
- Ещё нет. Надеюсь, ты не сделала его ни слишком удобным, ни слишком привлекательным. Я бы не хотел оказаться хозяином мотеля.
- Не беспокойся. Я выкрасила его в отвратительный жёлтый цвет и набила комковатыми матрасами, бумажными полотенцами и фотографиями тонущих матросов.
- Прекрасно! - произнёс Квиллер. - Увидимся в пятницу вечером. Ни пуха ни пера!
На обратном пути к своему амбару, где он должен был забрать сиамцев, чтобы отправиться в Мусвилл, Квиллер обдумывал, что ему нужно уложить в машину. Для себя в первую очередь - электрическую кофеварку. Кроме того, футболки, шорты и сандалии, плюс пачку писчей бумага и несколько книг. Вряд ли стоит брать "лежачий" велосипед - чудо современной техники, которое общественность города подарила ему в знак особой признательности. Велосипедист откидывался в ковшеобразном сиденье и, задрав ноги вверх, крутил педали. Нечего и говорить, что новинка произвела в Пикаксе небывалую сенсацию, поэтому Квиллер не рисковал выезжать на ней на шоссе, он поставил велосипед в гостиной, чтобы иметь под рукой предмет для беседы и обозрения. Он решил оставить диковинку на месте, благо в сарае возле коттеджа хранился обычный дорожный велосипед.
Собрать в дорогу кошачьи пожитки и припасы было гораздо сложнее. Тут вам и голубая подушка с холодильника; и латка, служившая сиамцам туалетом; несколько пакетов с любимой подстилкой, приятной для кошачьих лап; щетки для расчесывания; миски для еды и питья; месячный запас "кабибблз", хрустящей пищи, приготовленной соседкой; банки с любимыми консервами - лососем, крабами, устрицами и копчёной индюшатиной.
Сейчас как раз настало время полуденного приёма пищи, и сиамцы наверняка ждали его, нетерпеливо переступая длинными тонкими лапами, красноречиво размахивая хвостами, закатывая глаза - голубые озерца на коричневых масках. Когда Квиллер открыл дверь, обе кошки спали на диване - клубок палевого меха, коричневых лап и хвостов; головы они засунули друг другу под брюхо, так что видны были только три уха.
- Угощение! - произнёс Квиллер театральным шёпотом.
Обе головы тут же поднялись.
"Йау!" - прозвучал требовательный ответ Коко.
"Н-нау!" - пронзительно вскрикнула Юм-Юм.
Когда багаж был собран и погружён в автомобиль, а Юм-Юм после долгой погони поймана и упрятана в кошачью переноску, Квиллер обнаружил, что Коко устроился на сиденье нового велосипеда и загадочно на него смотрит.
"Ладно, - подумал Квиллер, - так и быть, возьму велосипед. Буду ездить там по заброшенным просёлочным дорогам".
Глава вторая
Два пассажира в кошачьей переноске на заднем сиденье жалобно мяукали и вертелись, но, когда коричневый автомобиль, выехав на шоссе, набрал скорость, успокоились. Дорога в Мусвилл шла на север. Для Квиллера это был памятный путь, где множество вех отмечало драматические коллизии, которые он пережил, поселившись в Мускаунти.
Закусочная "Грозный пёс" (плохой кофе, полезные сплетни)… шоссе "Скатертью дорога" (поворот налево в Шантитаун, направо - к шахте "Бакшот")… старая индюшачья ферма (ею некогда владел первый муж Милдред Райкер)… заброшенное кладбище (ядовитый плющ)… тюрьма штата (знаменитые цветочные клумбы, позорный скандал).
У ворот тюрьмы дремавшие сиамцы оживились, вытянули шеи и зафыркали. Они почувствовали запах - но не тюремных роз, а озера, до которого была ещё целая миля. Учуяли водную гладь, водоросли, прибрежную траву, планктон, мальков!
Машина ехала вдоль берега, и возбуждение кошек нарастало. Слева от дороги промелькнула ферма Эвери Боттса и "Летняя сцена Клуба жарех"… справа между деревьев блеснуло озеро… слева пастбище с коровами, жующими жвачку, и лошадьми, демонстрирующими свою лоснистую кожу и благородное происхождение… справа грубо отесанные ворота клуба "Дюна", где у Райкеров был домик на берегу… слева одиноко торчащая каменная труба - всё, что осталось от старого школьного однокомнатного здания… справа буква "К" на столбе.