После исчезновения туриста покалывание в верхней губе заставило Квиллера отправиться в Фишпорт, скромную деревушку возле курортного городка Мусвилл, где в полумиле от берега озера у него имелся деревянный коттедж. Этот домик, часть наследства Клингеншоенов, был уже ветхим, но вполне годился для коротких летних наездов. Расположенный всего в тридцати милях от Пикакса, он тем не менее мог считаться уединённым - в силу причин скорее психологического, чем географического свойства. Мусвилл, откуда открывался вид на безбрежные, в сотни миль, озерные просторы под огромным куполом неба, был особым миром. Даже пара сиамских кошек, которые жили у Квиллера, чувствовали уникальность этого места.
Их троих свёл благосклонный случай. Оставшуюся без хозяев кошечку, несчастного симпатичного несмышленыша, Квиллер подобрал в соседнем богатом доме. За милое выражение мордочки и обаяние он назвал её Юм-Юм. Гладкий мускулистый кот сам прибился к нему - как раз тогда, когда Квиллер пытался наладить свою жизнь. Кот носил кличку Као Ко Кун до того, как осиротел. Теперь его звали Коко, он обладал роскошными усами и поразительными умственными способностями. Коко и Квиллер в чём-то были родственными душами - один с кошачьей радарной системой, другой со сверхчувствительными волосками над верхней губой.
На следующий день после того, как газета напечатала историю про туриста, Квиллер отправился в центр города в редакцию "Всякой всячины", чтобы сдать статью для колонки
"Из-под пера Квилла" и сообщить о своём намерении уйти в отпуск. Он написал тысячу слов о Четвёртом июля с точки зрения Бенджамина Франклина. (Как бы тому понравилось барбекю на заднем дворе и выпускницы средней школы в серебристых колготках?) Квиллер обнаружил, что кабинет главного редактора газеты украшен бумажными гирляндами и плакатом, на котором было намалевано:
С днём рождения, Джуниор! Поздравляем с шестнадцатилетием!
Джуниору Гудвинтеру было больше тридцати, но поджарая фигура и мальчишеские черты лица придавали ему вид вечного школьника.
- С шестнадцатилетием? - удивился Квиллер. - Тебе ни за что не дашь больше пятнадцати. - Опустившись в кресло, он опёрся правым локтем о левое колено. - Кофе ещё остался?
Джуниор крутанулся на вертящемся кресле и налил гостю полную кружку.
- Квилл, ты читал статью про туриста? Учительница из Содаст-Сити позвонила в редакцию и устроила нам разнос за то, что не отредактировали рассказ рыбака. Мы дословно напечатали всё, что он сказал. У Джил записано на пленке.
- Не обращай внимания, эта учительница - с причудами, - отозвался Квиллер. - Ничего страшного, если монотонность правильного английского разбавили капелькой живого местного говора.
- Согласен с тобой, - сказал Джуниор. - А потом позвонил какой-то тип и пожаловался, что в статье жена Хоули говорит лучше, чем муж. Он назвал это дискриминацией по половому признаку.
- Я видел их обоих! Именно так они, чёрт возьми, и говорят! Как я рад, что не сижу на твоём месте, Джуниор.
- Учительница из Содаст-Сити призывает нас печатать статьи о чистоте речи, вместо того чтобы "тратить столько места на спорт".
- Никто эти статьи читать не будет.
- Получилась бы пустая болтовня, вроде писаний Энн Ландерс… Кстати, что ты делаешь четвёртого?
- Уезжаю на месяц на побережье.
- Кошек берёшь?
- Конечно! Там для них рай! Затянутая сеткой веранда - их седьмое небо! Я отправляюсь туда ради мира и покоя. Они - ради звуков и зрелищ: кричат чайки, пищат птицы-перевозчики, каркают вороны, шуршат бурундуки! И всё движется: птицы, бабочки, кузнечики, трава на берегу, волны в озере…
- Звучит очень привлекательно, - проговорил Джуниор. - А что ты там будешь делать?
- Читать, бездельничать, кататься на велосипеде, бродить по берегу…
- Ты сможешь присылать оттуда рукописи?
- Что?!
- У кого-нибудь там наверняка есть факс, ты сможешь им воспользоваться.
- Ты, кажется, забыл, что я отправляюсь отдыхать. Бог знает сколько времени у меня не было отпуска.
- Но ты ведь понимаешь, что, если в газете не появится твоя колонка, читателей хватит удар… Ты сам хвастался, что можешь писать одной левой, привязав правую за спину.
- Ладно… Скажи спасибо, что сегодня твой день рождения.
- Ты читал заметку Джил о новом ресторане?
- Да, и надеюсь побывать там. И в новом летнем театре тоже.
- Открытие в пятницу, - сказал Джуниор. - Не хочешь ли написать рецензию на спектакль? - Он заметил на лице Квиллера кислую гримасу. - Знаю-знаю, твой отпуск, но ты же писатель, а писатель пишет, как другие люди дышат. Что скажешь, Квилл? Ты способен написать рецензию с завязанными глазами.
- Ладно… Подумаю.
Перед тем как уйти, Квиллер заглянул в кабинет издателя. Они с Арчи Райкером дружили с самого детства и вместе работали в Центре. Оба вполне приспособились к жизни в глубинке, а Арчи даже женился на местной жительнице. Его румяная от природы физиономия лучилась довольством зрелых лет, а слегка выступавшее некогда брюшко ещё больше округлилось. Милдред Райкер вела во "Всякой всячине" кулинарную колонку.
- Вы уже переехали на озеро? - спросил Квиллер.
- Конечно! Теперь много времени уходит на дорогу, но оно того стоит. Какой там бодрящий воздух!
"И пьянящий, - подумал Квиллер, - у всех местных крыша едет, а те, кто приезжает на лето, тоже вскоре съезжают с катушек". Но вслух сказал:
- Я забираю кошек и во второй половине дня перебираюсь туда. Полли уехала на целый месяц.
У Райкера была Милдред, у Квиллера - Полли Дункан. Полли заведовала местной библиотекой, и возможность их брака широко обсуждалась пикакским обществом. Однако оба предпочитали жить по отдельности, тем более что их кошки терпеть друг друга не могли.
- Почему бы тебе не зайти к нам пообедать? Будут Комптоны… Милдред приготовит свои знаменитые свиные отбивные с печёными яблоками.
- В котором часу?
- Около семи… А что ты думаешь про таинственную историю в Фишпорте? До тебя дошли слухи о Хоули?
- Да, но я не считаю нужным их комментировать.
- Лично я думаю, - произнёс Райкер, - что всё это рекламный трюк, к которому прибегла Торговая палата, чтобы заманить в наши края побольше туристов.
Квиллер не мог уехать из делового центра, не заглянув в букинистический магазин. Он собирал старые книги, подобно тому как люди его достатка собирают картины. В настоящее время Квиллера интересовал Марк Твен. После яркого солнца в темноте лавки почти ничего не было видно. На столе что-то шевелилось; это Уинстон, дымчатый пушистый кот, водил хвостом по биографиям. Из задней комнаты доносились какие-то звуки и запах жарящегося бекона: Эддингтон Смит готовил себе ланч.
Звякнул колокольчик над дверью, и седой книготорговец торопливо вышел навстречу покупателю.
- Мистер К.! Я отыскал для вас ещё три книги, все в приличных переплётах: "Янки при дворе короля Артура", "Рассказ лошади" и "Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса". Отец рассказывал мне, что Марк Твен когда-то выступал здесь с докладом и его книги были у нас популярны. На каждой распродаже имущества выплывают две-три.
- Отлично, Эд, присматривайте то, что мне нужно. Я уезжаю на несколько недель в отпуск.
- У вас есть что читать? Я знаю, вам нравится Томас Харди, а я как раз нашёл "Вдали от безумной толпы" в кожаном переплёте. Отец часто употреблял это выражение, я и не подозревал, что оно заимствовано у Томаса Харди.
- Или у Томаса Грея, - поправил старика Квиллер. - Первым его употребил Грей - в "Элегии, написанной на сельском кладбище".
- Не знал, - проговорил Эддингтон, который всегда был рад узнать что-нибудь новое. - Я расскажу об этом сегодня отцу, когда буду с ним беседовать. - Поймав вопросительный взгляд Квиллера, он добавил: - Я беседую с ним каждый вечер, рассказываю всё, что случилось за день.
- Когда умер ваш отец? - спросил Квиллер.
- В следующем месяце исполняется четырнадцать лет. Мирно скончался во сне… Мы вместе занимались книготорговлей почти сорок лет.
- Вам повезло.
Квиллер своего отца не знал.
Он купил томик Томаса Харди и ещё несколько книг и уже покидал магазин, когда букинист окликнул его:
- Где вы собираетесь отдыхать, мистер К.?
- В Мусвилле.
- Славное место. Увидите там летающие тарелки.