Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Старцев хмуро кивнул, огляделся назад: бойцы растянулись длинной колонной вдоль леса, и не было видно им конца. Потом посмотрел вперед.
– В авангарде остановились. Давайте тоже передохнем, остальных подождем – опять растянулись.
Бойцы уселись в снег, выдыхая, снимая шапки и утирая вспотевшие лбы.
– Повоюем сейчас, – улыбнулся Игнатюк.
Повоюем, подумал Селиванов, повоюем. Он поймал себя на мысли, что ему даже ни капельки не страшно. Ему вообще было не особо-то страшно, а сейчас – совсем.
Он понимал, что сегодня немцы будут бояться. Что это они – Селиванов, Игнатюк, Пантелеев, и все отделение, и весь полк – будут сегодня их ночным кошмаром. Сегодня они сами станут страхом.
Ему нравилось думать об этом.
Он вспомнил свой первый бой. В сентябре, под Калугой. Вот тогда было по-настоящему страшно. Во второй тоже, и в третий, и четвертый – да что говорить, на войне всегда страшно, но со временем это притупляется, и в какой-то момент страх становится не помехой, не преградой неодолимой, а помощником. Чем-то вроде часов на руке, или столбика термометра, или компаса. Страх показывает, где опасность и как уберечь себя. Главное – не дать ему сожрать себя целиком, потому что если ты перестанешь контролировать страх, из помощника он превратится в твоего убийцу.
Примечания
1
1 мая 1993 года в Москве милиция разогнала праздничное шествие коммунистов.