Всего за 419 руб. Купить полную версию
Райнхард Виттрам
История прибалтийских народов. От подданных Ливонского ордена до независимых государств
© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2020
© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2020
Предисловие
История возникновения названий государств
Три исторические области, о которых пойдет речь в этой книге, с XIII по XVII столетие имели одно общее название Лифляндия[1], территория которой в середине XVII века простиралась от Западной Двины до Финского залива, но затем постепенно сократилась до ее срединной части, сохранившей наименование Лифляндия. С конца XVI века ее северная провинция стала называться Эстляндия (в 1584 году княжество Эстляндия[2]), а южные области, Курляндия и Семигалия[3], с момента их объединения в герцогство получили единое название Курляндия. Латвией же начиная с XIII века называли только область Верхней Латвии в центральной и восточной части Лифляндии, но с появлением латвийской письменности в XVII столетии это название стало распространяться и на районы проживания других латвийских племен. Однако первоначально под этим термином не понималось единое государственно-правовое или политическое образование.
Историческое деление части территории Прибалтики на три части – Лифляндию, Эстляндию и Курляндию, сложившееся в ходе воздействия внешних факторов, после Февральской революции 1917 года в России сменилось разделением, как латышей, так и эстонцев, на две части. Однако во время немецкой оккупации прежнее историческое размежевание вновь вступило в силу, и в 1918 году возникли самостоятельные республики Эстония и Латвия, общая территория которых почти в точности соответствовала границам средневековой Лифляндии. С тех пор название Эстония стало обозначать государство, в состав которого вошли уже упоминавшаяся бывшая провинция Эстония и заселенная эстонцами северная половина провинции Лифляндия. Под Латвией же в соответствии с программой, выработанной младолатышами[4] во второй половине XIX столетия, начали понимать название государства на территории бывшей Курляндии, то есть заселенной латышами области южной половины провинции Лифляндии, и район Латгалии[5].
Название «Прибалтика» идентично употреблявшемуся в XIX веке термину «провинции Балтийского моря» и естественно соответствует понятию «балтийский». Оно относится ко всем территориям этого региона и отражает принадлежность к Балтийскому морю, поскольку к нему выходят непосредственно и Латвия, и Эстония, и Литва, последней из которых история уготовила особую судьбу.
С точки зрения развития исторических событий Прибалтийские государства, чьи территории лежали в границах бывшей Лифляндии, Эстляндии и Курляндии и которые стали называться Эстонией и Латвией, следует рассматривать отдельно. Сам же термин «страна Балтии» возник лишь в конце XIX столетия и первоначально означал родину балтийских немцев. То же относится и к названию «Прибалтика», произошедшему от связанного с морем слова «Балтия» и ставшего совокупно относиться ко всем прибрежным Балтике областям.
Прилагательное же «балтийский», кроме обозначения возникшей со времен позднего Средневековья принадлежности к морю (впервые это слово употребляется Адамом Бременским[6]), с XIX века приобрело более широкое значение и стало также характеризовать в филологии принадлежность к языковой общности. Поэтому термин «страна Балтии», так же как и «государства Балтии», без конкретного уточнения можно отнести и к Литве. Тем не менее литовцы, несмотря на определенные родственные связи в языке и происхождении с латышами, имеют свою отдельную историю.
Это короткое изложение фактов показывает, с какими большими трудностями придется столкнуться тому историку, который решится описать исторические события той или иной страны, начиная от сотворения мира до Нарвы и заканчивая 1918 годом. Наряду с оговоркой о трудном произношении местных названий, что может привести к неточностям, следует также уточнить, что их употребление могло быть ограничено как по времени, так и по месту, а также иметь совсем иное значение, чем сегодня.
Тем не менее нет никакого сомнения в том, что у Прибалтики была общая для всех Прибалтийских стран история. Кроме того, внимательное рассмотрение местных названий позволяет прийти к выводу, что она неразрывно связана с историей окружавших эти государства народов и империй.
Конечно, различные народы, проживающие в Прибалтийских странах, и их товарищества не смотрят на свою общую историю одинаково. Однако я знаю, что развитию того или иного государства, чья история характеризуется борьбой и совместным проживанием разных народов, может способствовать только взаимное уважение к совместно пройденному пути. С другой стороны, не стану отрицать, что и историк имеет право на любовь к своей отчизне. Ведь тот, кто любит свою страну, легко поймет и историю другого государства. А тот, кто понимает чужеземцев, будет стремиться к единению с ними. И разве есть что-то другое, в чем семья европейских народов нуждается больше?
Старая Лифляндия в 1180–1561 годах
Страна и народы накануне эпохи миссионерства и завоевания (конец XII столетия)
Области, выходящие к заливам Балтийского моря, еще с каменного века на севере и юге были заселены племенами, принадлежавшими к разным языковым семьям. В частности, финно-угорские народы на севере, время переселения которых в эти районы трудно определить, в языковом отношении к индогерманцам[7] не относятся. Восточно-балтийские же народности, от которых произошли литовцы и латыши, двигались с юга на север и к моменту рождения Христа уже перешли через Западную Двину.
Языковое разделение между литовцами и латышскими племенами произошло не позднее VIII столетия н. э. При этом племена, говорившие на латышском языке, с IX века расселились в их историческом месте жительства на территории, которую позднее стали называть Лифляндией. Однако еще в конце XII века латыши были вытеснены оттуда западнофинскими племенами ливов[8] в Западную Лифляндию и отделены от побережья областью, где позднее возникла Рига.
Что касается эстонцев (эстов), то области их проживания включали на севере все приморские районы с примыкавшими к ним островами, а на юге охватывали значительную часть земель западнее Лифляндской Аа[9], выступавших за пределы сегодняшней границы с Латвией. Они жили в племенных округах, между которыми поддерживались разносторонние связи, но без центрального руководства. Тем не менее принадлежность к единой общности ими осознавалась.
Родственные же эстонцам ливы группировались в трех областях – на побережье в районе морских бухт Рижского залива вплоть до диких мест севернее Сальме, на берегах Лифляндской Аа и в нижнем течении Западной Двины. Причем на восточных границах мест своего обитания они смешивались с соседними латышами, оставаясь с политической точки зрения самостоятельными, но подпадая под их заметное языковое влияние. Проживали ливы и на территории Курляндии.
В областях, занятых латышами, проживала также небольшая часть вендов[10], в честь названия племени которых позднее и был назван город Венден[11]. При этом следует отметить, что одни исследователи причисляют их к латышам, а другие – к народу водь. Отсюда можно предположить, что данная часть вендов к славянам не относится.
Тогда латыши еще не представляли собой единый народ и были разобщены на множество отдельных народностей, управляемых князьями. При этом латгальцы[12] проживали в областях Адзель[13] и Толова[14] на территории Восточной и Центральной Лифляндии, граничившей с землями ливов и растянувшейся в южном направлении до Западной Двины, где находились растворившиеся со временем среди латышей селы[15].