Всего за 149 руб. Купить полную версию
…На момент матча с Италией Маесу было всего 22 и казалось, что впереди у парня море счастья и изумительная карьера. Но грянула Первая мировая, на которой Эжен получил сразу два тяжелых ранения, фактически похоронивших карьеру. В лазарете он познакомился с будущей женой Ивонн и после войны переехал с ней в Кан, где был кем-то вроде играющего тренера, но на прежний уровень уже не возвращался.
Во время Второй мировой Маес оскорбил кого-то из гестапо и был отправлен в концлагерь Дора-Миттельбау. В 1945 году форвард скончался.
Глава 5. Последствия Первой мировой войны. Французский футбол в начале двадцатых
Одной из главных достопримечательностей Парижа является кладбище Пер-Лашез. Среди тысяч людей, нашедших последний приют на территории этого грандиозного некрополя, Оноре де Бальзак и Фридерик Шопен, Оскар Уайльд и Джим Моррисон, Нестор Махно и Айседора Дункан. Неудивительно, что за год кладбище посещают до 2 миллионов туристов.
От станции метро “Пер-Лашез” до центральных ворот некрополя несколько сотен метров. Идти придется вдоль стены, на которой перечислены имена парижан, павших на полях Первой мировой. Несмотря на то, что имена написаны весьма мелким шрифтом, не кончаются они до самого входа. Довольно жуткое зрелище.
Историки не могут назвать точное число погибших пуалю, но правильный ответ находится где-то между 978 тысячами и 1,3 миллионами. Еще около 3 миллионов французов были ранены, причем 800 тысяч из них – тяжело. Треть мужчин в возрасте от 18 до 25 лет не вернулись домой. Больше Франции на той войне потеряли лишь Германия, Австро-Венгрия и Россия.
Экономический урон Третьей Республики составил около 11 миллиардов долларов (сейчас, с учетом инфляции, это был бы триллион долларов). Компенсировать такие сумасшедшие потери не могло даже долгожданное возвращение Эльзаса и Лотарингии. Богатые города севера, вроде хорошо знакомого нам Рубе, лежали в руинах.
Примерно в том же состоянии находился и французский футбол. На фронтах Первой мировой погибли 17 (!) игроков, когда-либо надевавших футболку сборной Франции. Несколько десятков человек получили ранения, несопоставимые с продолжением футбольной карьеры. Среди них были и звезды уровня Эмиля Сарториуса и Эжена Маеса. Некоторые клубы потеряли до 80% состава, особенно это касается команд с севера страны. Если уподобить довоенный французский футбол воздушному шарику, то следует признать, что он лопнул, напоровшись на острие пикельхельма.
Чудовищные потери Франции в Первой мировой войне – одна из важных, но редко упоминающихся причин того, что французский футбол и дальше продолжал отставать от соседей. Хотя стоит отметить, что кое-что хорошее для футбола война все же сделала. Во-первых, теперь игра окончательно распространилась на всю территорию Франции. Если раньше футбол можно было смело назвать игрой промышленного севера и портовых городов, то в окопах с футболом познакомились и представители остальных регионов страны. Кому-то показали игру сослуживцы, кто-то удачно пересекся с англичанами. Те из пуалю, кому повезло уцелеть, привезли игру домой и быстро подсадили на нее родные деревни и городки. Если верить статистике, то уже к середине двадцатых в стране было в четыре (!) раза больше футболистов, чем в 1913-м году (что правда, во многом объясняется очень уж низкой стартовой цифрой).
Второй “подарок” войны был косвенным и проявился только в пятидесятые. Дело в том, что разрушенная Франция дико нуждалась в рабочих руках и открыла границы для всех желающих заработать. Таковых после войны хватало – например, в возрожденной Польше экономическая разруха была еще сильнее, поэтому поляки ехали во Францию целыми эшелонами и впоследствии образовывали тут многочисленные поселки, где зачастую никто даже не говорил по-французски. Первое поколение этих переселенцев шло в шахты, третье отправилось покорять университеты, а вот представители второго вошли в историю французского футбола как “поколение великих поляков”. Это и Раймон Копа (Роман Копачевски), и Эдуар Каргу (Эдуард Каргулевич), и Леон Гловацки, и Гийом (Вильгельм) Бегански, и Таде Сизовски (Тадеуш Цисовски)… Эти фамилии мы вспомним еще не раз.
Еще одним прощальным подарком Великой войны можно считать Кубок Франции. 15 июня 1915 года в сражении при Экури пал один из руководителей CFI Шарль Симон. На похороны героя съехались футболисты со всего фронта, а лейтмотивом траурных речей была мысль о необходимости учредить в честь Симона какой-нибудь статусный турнир. Тем более кое-где во Франции играли даже во время войны – например, на сайте “Ренна” можно прочитать, что в 1916 и 1917 гг. бретонцы выиграли некий Кубок Союзников.
Боссы CFI, однако, хотели провести что-то более масштабное. Они собирались не просто поставить галочку – они хотели заложить в память о Симоне какую-то действительно мощную традицию. И вскоре такая возможность появилась. В конце 1916 года спортивный обозреватель газеты “Lectures” выступил с предложением провести во Франции футбольный турнир, в котором примут участие представители абсолютно всех ассоциаций страны – от CFI и USFSA до самых мелких региональных объединений. Идея понравилась, тем более на Западном фронте все было без перемен, а сама концепция очень хороша отвечала духу времени – в начале войны все общественно-политические силы Франции заключили так называемый Священный Союз, пообещав забыть все разногласия до победы над немцами. Журналист “Lectures”, по сути, предложил такой же Священный Союз разделенным на фракции французским футболистам.
В 1917 году было решено – Кубку Шарля Симона быть. В соревновании приняли участие 48 команд, а правила написал лично Анри Делоне. Надо сказать, что ничего нового он решил не придумывать. Еще в 1902 году Делоне довелось побывать на финале Кубка Англии, который произвел на него громадное впечатление, и поэтому Делоне просто решил перенести английские правила на родную почву. Проигравший выбывает, победитель идет дальше, победитель финала забирает кубок. Его за 2 тысячи франков изготовил модный ювелир Шовийон, которому заплатил из своего кармана соратник Делоне и Симона доктор Поль Мишо.
До финала первого в истории Кубка Франции (он же Кубок Шарля Симона) добрались “Олимпик Пантен” и “Лион” (не путать с современным лионским “Олимпиком”). Первые на пути в финал разобрались с “Легионом Сен-Мишель” (4:1), “Лионским университетом” (5:1), “Клуб франсез” (3:2) и “Сосьет Женераль” (1:0). Лионцы лишь с третьей попытки прошли “АС лионне” (2:2, 1:1, 5:0), а потом выбили “Марсель” (2:0), “Ренн” (2:1) и “АС франсез” (1:0).
Финал состоялся в воскресенье, 5 мая 1918 года, в 15:00. На трибунах стадиончика на парижской улице Оливье-де-Серре собрались 2000 зрителей – очень неплохо, если учитывать, что шла война, а вход на стадион стоил от 1,5 до 3,5 франков (килограмм хлеба в то время стоил 1 франк 13 сантимов). Судил встречу Жак Баттай.
“Олимпик Пантен” выиграл со счетом 3:0, дубль оформил игрок национальной сборной Эмиль Фьеве. Как минимум один из голов Фьеве на совести голкипера “Лиона” Поля Вебера, который вообще не должен был играть в этом матче. Основным вратарем ронцев был уругваец Карлос Мутти, который в это время находился на фронте. Руководителям “Лиона” удалось добиться того, чтобы командование отпустило Мутти в Париж для участия в финале, но сам уругваец отказался ехать на футбол, мотивировав это тем, что “из двух команд —“Лиона” и моих однополчан – я нужнее второй”. За первую команду Мутти так больше никогда и не сыграет, в августе 1918 года он погибнет на Сомме.