Всего за 100 руб. Купить полную версию
* * *
Железный взор валютной проститутки
Мне разрывает сердце. Погоди
С насмешками, читатель. Кроме шутки,
Ее простое сердце разгляди.
Росла девчонка, русую головку
Ей гладили, косички теребя,
Читали про сороку про воровку
И загибали пальчики, любя
У «Интуриста» дерзким бюстом к солнцу
Стоит и загибает, шемела,
Пальчонки на руке тому японцу
Дала. Дала гасконцу. И саксонцу
Дала. А вот сызранцу не дала.
Он хлеб не сажал. Он кашку не варил.
Мужичков сажал. Делов наварил.
Таких делов от смеха подыхали,
Когда с трибуны, хныча, говорил.
Ни стати, ни валюты, ни походки,
Колхоз в долгах читатель, друг, постой,
Сама принципиальность патриотки
Мне надрывает душу простотой!
* * *
Как мадам одеться? А лучше всего без всего.
* * *
Неразделенная любовь
Раз Полина Виардо
Выпила яиц ведро.
Залилась, как сто сирен!..
А Ивану хоть бы хрен.
Гению гениево.
Тургеневу
Тургениево.
* * *
Женщина чувствует себя главной на земле. И все ее чаянья, хлопоты, сплетни главные. Она живородящее. А мужик при ней что-то стороннее. Мужик предмет жалости для земной женщины. Он что-то сопутствующее. Как «сопутствующие товары», как приложение к основному товару в магазинах. Между собой женщины это хорошо понимают, и ценят в первую очередь себя, свои мнения, вкусы дружка дружку, наконец! Но не мужчин. Женщина притворяется подругой, любовницей. Она даже не мать, а рожаница. Т.е. нечто самодовлеющее, самодостаточное, как ее собственное лоно, чрево. Мужчина же откуда-то сверху смотрит на женщину, и презирает. Он не от мира сего. А она от мира. Она жалеет. Он презирает.
И призревает.
* * *
Когда я не в себе, а в тебе,
Когда я зарываюсь, как зверь,
В кромешный, душный сад, не в себе
И ты, и ты в засаде, и знай
Теперь, возненавидя всю кровь,
Всю кривь земли, зарытой во мрак,
Меня, себя, и все, что внутри,
Ты только распрямляешь мой свет
И оголяешь чистый свой ток,
Ты бьешь им из артерий, смотри
Горят твои засады! Смотри
Просквожены до жилки!..
Теперь
Мы только свет, в нас кончился зверь,
Сгорел, извылся, свился в золе!..
Мы возвратились в сад золотой.
Мы вышли из себя на земле.
* * *
Зеленые глаза. Неспелые. Крыжовенные.
* * *
когда ты набухаешь мной,
Я прозираю мир иной,
Где бьется, и воет, и корчится лира
В безумной, шершавой жемчужине мира
* * *
Милая дамская беседа:
На безлюбье и раком станешь
И-и! Еще и свистнешь!
* * *
Девица и черт
А черт голенаст выгибаться горазд
Он в окошечке выгибается, красной девице улыбается:
Что ты ходишь тут? Сама белая,
Сама белая, икры полные,
Икры полные, бедра плавные
Что ты кружишь здесь, душечка, рядышком?
Не ходи ты кругом, а ходи ко мне в дом,
На родителев дом не оглядывайся.
Я и стар, а горазд!.. заглянула б хоть раз
А заглянешь разок не спечалуешься!
* * *
С милой рай и в раю
* * *
Из песенок «Весеннее и Осеннее»:
***
Снова сучки.
Снова случки.
Любят сучки
Штучки,
Дрючки
* * *
Отдалась за манто. И мех, и грех Хорошо!
* * *
Секрет унылых физиогномий. На пляже.
Ходят тетьки.
У тетек титьки.
Смотрят дядьки.
А дядькам дудки!
Вот потому и кривятся будки.
* * *
Тюльпан иссяк, развернулся, и всем стали видны его худые, жалкие ребра
Конфуз бытия.
* * *
Гордыня демона
Все говорят ему однако,
Тебе семейственность нужна!
А он не любит узы брака
И нипочем ему жена.
* * *
Медленно повернулись трагические коровьи глаза тяжело беременной девушки
* * *
Ровесники, ровесницы
Уже не потянешь любую подряд
В театр, подворотню, кусты
Про девушек наших уже говорят:
Со следами былой красоты!..
* * *
Вежливый крик неудовлетворенности
* * *
Шах Мазоха, большой сладострастник,
Рассуждал: если боль, это праздник