Всего за 249.99 руб. Купить полную версию
начал обход казармы через полчаса после отбоя.
«Сдвинуть они решили!» — возмущался лейтенант, проходя по пустому коридору.
«Спать они будут!» — злился лейтенант, двигаясь вдоль рядов коек, на которых слаженно, как на плацу, сопели курсанты.
«Думают, я на это поведусь!» — выходил из себя лейтенант, выходя во внутренний двор и всматриваясь в безжизненные окна казармы.
«Бдительность усыпляют», — догадался лейтенант, отчаявшись услышать хоть один подозрительный звук.
Курсанты явно готовили какую-то провокацию. И делали это умело: ни тебе вышедшего «водички попить», ни тебе смешка с дальней койки, ни тебе заснувшего дневального…
К полуночи О. окончательно измучился. Чтобы хоть как-то развеяться, он отправился на ночную улицу.
«Может, и не будет ничего, — подумал лейтенант, ёжась в прозрачной ноябрьской прохладе. — Может…»
БАМ! — ударили часы на фронтоне Высшей школы полиции.
Это удивило О. Во-первых, была не полночь и не час ночи, а 0:46, что и показывали пробившие часы. Во-вторых, часы на фронтоне ВШП не били ни в полночь, ни в час — и вообще никогда. У них просто не было механизма для произведения звука.
Лейтенант удивился бы ещё больше, если бы узнал, что в каптёрке казармы, среди штабелей и стопок брюк и маек, над пустой табуреткой сгустились зелёные нити, начавшие сшивать из пахнущего стиральным порошком воздуха чей-то образ.
Здание беззвучно дрогнуло и окуталось лёгкой зеленоватой дымкой.
«Ишь ты! — невольно восхитился лейтенант. — Какие курсанты продвинутые пошли! Прям инноваторы… Ну-ка, посмотрим, что ещё они устроили…»
И он с каким-то даже энтузиазмом устремился в казарму.
Но в казарме лейтенанта никаких инновационных сюрпризов не ждало. Тишина, безлюдье, полумрак дежурного освещения и дневальный курсант Виктор.
— Всё в порядке, дневальный? — спросил О., останавливаясь у тумбочки.
Виктор в ответ вытаращил глаза. Лейтенант поморщился:
— Ну всё, всё, хватит уже меня пугаться. Даже если бы я проглотил Омордня… то есть даже если бы Омордень проглотил меня, вас же я глотать не собираюсь.
Размер глаз дневального не изменился. Более того, центры глаз смотрели вовсе не на О., а куда-то позади него.
Лейтенант оглянулся. С трёх сторон к нему приближались три курсанта, одетые в простыни.
Замаскированы нарушители устава были по-дилетантски: намалёванные на простынях сержантские погоны, гимнастёрки (расстегнутые до пупка) и страшные рожи. Надо отдать должное — намалёвано было мастерски. В неверном свете дежурного освещения рожи казались почти живыми.
«Надо будет потом найти художника и поощрить… ударным трудом, — подумал лейтенант, — а то в школе наглядную агитацию давно не обновляли».
— Та-а-ак, — сказал он, помахивая ключами, — какая рота?
«Рота… рота… какая рота… никакая рота…» — раздалось в ответ невнятное бурчание.
— Значит, имущество портить — это мы смелые, а как признаваться — так и нет вас?
Люди под простынями стали жаться к стенам и почему-то завывать.
— Не усугубляйте! — О. сложил руки на груди, ощущая себя Наполеоном-переростком. — В гневе я страшен! На гауптвахту захотели?
И тут лейтенант убедился, что не зря треть расписания занятий в Школе занимает физподготовка. Нарушители с такой скоростью пронеслись мимо него, что он даже рук расцепить не успел.
«Так», — подумал О., просто чтобы что-то подумать, и приказал дневальному:
— Принять меры к задержанию!
Виктор не шевельнулся.