Всего за 149 руб. Купить полную версию
В нашем доме имелось два этажа и пять светлых комнат, а также излюбленный мною чердак со слуховыми окнами. С ноября по май я жила в восточной части дома, где и располагалась моя уютная детская спальня с нежно-розовыми стенами, широкой мягкой кроватью, огромными книжными стеллажами, которые были заставлены красочными изданиями сказок, комиксов и любимых приключенческих романов, с кучей игрушек и большим широкоэкранным телевизором. А в начале лета, когда в наш городок приходило долгожданное тепло, ночи выдавались невероятно теплыми, а небо было усеяно яркими звездами, я с удовольствием перебиралась на чердак, где и сосредотачивался весь мой мир. Я рисовала красочные фантасмагоричные картины зачарованных миров, сочиняла небывалые рассказы об отважных воинах, чудесных принцессах и злых волшебниках, играла в игрушки, а еще много-много мечтала.
Мечтала о том, что когда-нибудь я смогу придумать самый красивый костюм ведьмочки и прийти в нем на праздник.
Но в каких бы светлых и ярких оттенках вы ни рисовали образ маленькой любознательной девочки, я была отнюдь не простым ребенком. Именно поэтому мы изредка конфликтовали с бабушкой.
Она не одобряла пристрастие единственной внучки к чердачным ночевкам, походам в лес и играм с соседскими мальчишками в рыцарские сражения. Свою неприязнь бабушка всегда аргументировала так: «Лиззи, эти занятия не для девочки», и, к сожалению, переубедить ее казалось делом заранее проигрышным. Ну а дальше нетрудно и догадаться, что на многие вещи для меня автоматически накладывалось табу. Но знаете что? Мне это даже нравилось. Ее запреты только подогревали мой интерес.
За лихие яркие моменты из детства я могу благодарить любимого дедушку, который втайне от строгой бабушки позволял мне некоторые шалости. Например, из подручных материалов Фрэнк помогал смастерить рыцарский меч или щит, а в другие дни давал советы, по какому маршруту нам с ребятами лучше отправиться на прогулку в чащобу. В моих глазах дедушка был настоящим супергероем, поскольку никогда не препятствовал моим желаниям и не запрещал вещи, от которых я приходила в щенячий восторг.
Мы с Фрэнком были классной командой. Лучшими друзьями, которых объединяют блестящие идеи, общие тайны и кров.
К слову, специально для меня дедушка соорудил на чердаке двуспальную кровать с металлическим каркасом, где я лежала под мягким одеялом, наблюдая за свечением мерцающих созвездий сквозь толщу слухового окна. Мое детство – мое счастливое и беззаботное детство, проведенное в стенах этого дома, – запечатлелось в памяти летним благоухающим букетом пряностей и цветущей подле нашего дома яблоней.
Именно такой аромат обволакивал меня каждую летнюю ночь, и я никогда не просыпалась от кошмаров.
* * *
Дедушка Фрэнк никогда не разговаривал со мной на излюбленную тему Вальпургиевой ночи, отмахиваясь, что все это не более чем суеверные сказки. «Не забивай себе голову ерундой», – недовольно бурчал он, когда я приставала к нему с расспросами.
Несмотря на чрезмерную строгость бабушки, дед по-прежнему оставался главой семейства: его слово было законом для всех домочадцев. Никто не смел ослушаться указаний Фрэнка Шульца, и я не могла изменить ситуацию до того апреля.
Когда до рокового праздника оставалось всего ничего, я решилась в очередной раз попытать судьбу и постаралась выудить из деда какую-нибудь «страшилку». Я чувствовала: он что-то знает и просто-напросто испытывает мое терпение.
Думаю, что каждому родителю знакома детская любознательность, в особенности когда ребенок никак не хочет оставлять вас в покое, зная, что припасена интересная история, которую по какой-то причине от него утаивают.
Когда мы говорим ребенку «нет», то только подстегиваем интерес своего чада и настойчивость в докапывании до истины. Добровольно испытываем и проверяем границы своего терпения.
Вот и у меня в жизни наконец наступил этот миг. Фрэнк раскололся, хватаясь обеими руками за седую голову и причитая: «Господь всемогущий! Вера, ты только погляди на нее – этот ребенок мертвого достанет! Ну, ладно-ладно, иди сюда, кое-что я тебе расскажу. Только, ради всего святого, сядь на место и успокойся».
Дедушка Фрэнк поведал мне историю, после которой все встало на свои места.
2
С горящими глазами и широкой улыбкой во весь рот я запрыгнула в старое кресло и, устроившись в более-менее удобной позе, с нетерпением ждала первые слова дедушкиного рассказа.
– Элизабет, прежде чем я смогу начать рассказ, ты должна мне кое-что пообещать, – насупившись, проговорил дед, неотрывно глядя на меня пронзительными янтарными глазами. – Потому что это очень, я подчеркиваю, очень важно.
Меня пронзило искреннее недоумение от его слов, ведь обычно таким тоном взрослые разговаривают с несмышлеными малышами, пытаясь установить свои правила. Я себя к таковым не причисляла, поэтому едва не затаила на дедушку обиду из-за того, что ему вообще взбрело в голову заговорить со мной такими дурацкими фразочками.
Ситуация показалась мне нелепой, поэтому, не говоря ни слова, я просто буравила взглядом Фрэнка, стараясь всем видом показать, что его слова меня очень задели. Не дождавшись ответа и проигнорировав обиженный взор, Фрэнк продолжил как ни в чем не бывало:
– Элизабет, я всего лишь хочу, чтобы впредь мы к этой теме не возвращались. И прежде чем я заговорю, должен взять с тебя честное обещание больше никогда не допекать меня расспросами о Вальпургиевой ночи. – На долю секунды его тон переменился, а пронзительный янтарный взгляд произвел такой поразительный эффект, что я почувствовала необъяснимый леденящий озноб. – Надеюсь, мы договорились, Лиззи?
Пребывая в странном оцепенении, вызванном почти что гипнотическим взглядом дедушки, в ответ я смогла только кротко кивнуть.
– Вот и славно, – отозвался он, медленно отпив глоток воды из стакана на ближайшем журнальном столике. – На самом деле считаю, что эту историю тебе следовало услышать еще давно, просто… нам с бабушкой тяжело об этом вспоминать, поскольку традиции Вальпургиевой ночи имеют прямое отношение к нашей семье. – Неожиданно на его лице я прочитала горькую муку, граничащую с непереносимой, сдерживаемой болью, которая спустя долгие годы наконец-то отыскала выход наружу и вырвалась из долгого заточения. И от понимания, что его чувства вполне реальны, во мне вдруг пробудилась жалость. Ведь все-таки я любила дедушку. – Так что постарайся на нас не обижаться, ладно?
– Хорошо, дедушка, – пискнула я, а сама еще больше подобралась от нетерпения.
Фрэнк некоторое время не спускал с меня задумчивого взгляда и молчал, по всей видимости, что-то прикидывая у себя в голове. Но вскоре он сделал глубокий вдох, прочистил горло и начал рассказ.
– Много лет назад, когда я был юным, амбициозным и чересчур любопытным молодым человеком, кх-м, в точности как ты, крошка, и еще не успел познакомиться с Верой… то есть с твоей бабушкой, я…
На этом моменте Фрэнк внезапно оборвал свою речь, нахмурив кустистые седые брови и направив взгляд куда-то в пустоту. Мне показалось, что он к чему-то внимательно прислушивается. И действительно: стоило мне подумать об этом, как из коридора послышался приглушенный звук скрипящих половиц, а затем – приближающиеся шаги. Когда скребущий звук вдруг затих, мы синхронно обернулись к проходу и увидели, что бабушка наблюдает за нами из дверного проема. С легкой улыбкой на лице она застыла на пороге комнаты, надежно удерживая в руках алюминиевый поднос, где стояли две небольшие чашечки горячего шоколада с корицей, над которыми вился ароматный пар.