Вполне укладывается в предположительное время убийства, хотя Лили едва ли была экспертом по этой части.
— Где тут у вас входы-выходы?
— Этот и пожарный сзади. — Он тяжело вздохнул. — Ненавижу копов.
— А что, мне должно быть до этого дело?
— Может, ты не так глупа, как кажешься, — мрачно проговорил карлик, словно не до конца теряя надежду на такую возможность. — И грудь у тебя что надо. Ничего себе, н-да… Хочешь перепихнуться?
У Лили челюсть отвисла. Руки дернулись, она была готова придушить маленького негодяя.
— Что, хочешь провести пару недель в маленькой-премаленькой тюремной камере, да?
— Да ладно тебе, я же только спросил.
— Веди меня к Рейчел Фуэнтес… — Попкорн?.. Неужели ей почудился запах попкорна? Конечно же нет.
— Она с Тернером.
— Значит, веди меня к Тернеру.
— Ты что, газет не читаешь? Всем известно, каков он с виду.
— Фотографии я видела. — Князь клана Ноколай был знаменитостью и постоянно мелькал в светских хрониках газет и журналов: красовался на снимках с актрисами, моделями, а также эксцентричными политиками и воротилами бизнеса. Он обрабатывал шишек Сакраменто и Вашингтона, выступая за интересы своего народа, и был вхож в голливудскую тусовку. — И все же хочу, чтобы мне его показали. И Рейчел Фуэнтес тоже.
— Хорошо, хорошо. Эй, ты! — заорал он, спрыгивая с табурета и обращаясь к молодому официанту с голым торсом, разносившему напитки. — Недоумок! Поди сюда и присмотри за дверью.
Коротышка волком зыркнул на Лили и со словами: «Ты идешь или нет?» — двинулся вперед.
За ним следом в переполненный зал шагнула Лили, замыкал шествие Гонзалес.
У Лили скрутило живот. Через несколько минут предстоит сообщить Рейчел Фуэнтес о том, что ее муж убит. Хоть эта женщина вступает в экстравагантные внебрачные связи, это не значит, что известие о смерти мужа она воспримет спокойно. По опыту Лили знала, что любовь может выражаться по-разному и порой некоторые ее виды кажутся не совсем очевидными или здоровыми.
По крайней мере, не стоит подозревать новоиспеченную вдову в убийстве. Возможно, она соучастник, но Карлоса Фуэнтеса убил явно кто-то другой. Ибо женщин-оборотней не существует.
Низкорослый и угрюмый провожатый остановился поговорить с парочкой клиентов, которые пожелали узнать, когда же начнется развлекательная программа. Когда они опять тронулись в путь, Лили вновь спросила коротышку, как его зовут. Для отчета понадобится.
— Ты, вообще, слушаешь или нет? Я же сказал: Макс.
— Фамилия?
— Смит.
Смит? Этот пышущий недоброжелательством сморщенный сгусток злобы зовется Смитом?
Гонзалес подошел поближе и шепнул:
— Он похож на гнома.
— Чересчур велик. Слишком гнусен. Да разве гномы околачиваются среди людей?
— Ну, может, это чокнутый гном. На стероидах.
Губы Лили дрогнули.
— Похоже на то, он, правда, психованный. Но ведь гномы не могут владеть собственностью, хотя грядут изменения, если примут законопроект о видовом гражданстве.
В клубе толпилось много народу. Они пробирались через лабиринт маленьких черных столиков с галдящими посетителями. Вместо бушующих огней теперь над нишами сиял не слишком адский ярко-розовый свет. Лили посмотрела вверх и поняла, что зал освещают прожекторы, установленные на креплениях, перечеркивающие сумрак над головой.
На столиках мерцали красные свечи. В центре помещения располагалась круглая сцена, пока что пустая, по каменным стенам карабкались неоновые огни и две винтовые лестницы, теряющиеся во мраке.
На глаза попалось немало чудных причесок и кричащих костюмов, но многие посетители были одеты как обычные завсегдатаи нормальных клубов.