Всего за 189 руб. Купить полную версию
Наружу вышел рослый широкоплечий мужчина по имени Салливан Хардинг. Он брел нога за ногу, с опущенной головой. Его сердце бешено стучало, но не от радости освобождения, а от страха, что кто-нибудь вдруг втолкнет его обратно. Вперед. Вперед. Он шел, не отрывая взгляда от собственных ботинок. И только приближающийся звук легких шагов, шуршащих по гравию, заставил бывшего узника поднять голову.
Джулз.
Его сын.
Детские ручонки обхватили ноги Салливана. Тот запустил руки в копну курчавых мальчишечьих волос. Невдалеке стояли его родители: мать в темно-синей теплой куртке и отец в светло-коричневом костюме. Еще через мгновение они со слезами на глазах крепко обняли сына. День был хмурым и холодным, с мерзким дождем. Среди встречающих не хватало жены Салливана, что вовсе не было удивительным.
Ему хотелось сказать что-то торжественное, однако с губ сорвалось лишь тихое:
– Поехали.
Вскоре их машина уже мчалась по улице.
В тот день в мире раздался первый телефонный звонок с небес.
Как воспринимать все то, что произошло в дальнейшем, зависит от степени вашей веры.
Вторая неделя
Холодные дожди с туманами – обычная для Колдуотера сентябрьская погода. Этот городок находился всего в нескольких милях от озера Мичиган. Если двигаться дальше на север, можно попасть в Канаду.
Невзирая на ненастье, Салливан пошел пешком. Можно было взять отцовскую машину, но после десяти месяцев в тюрьме он предпочитал лишний раз пройтись. На нем была старая замшевая куртка и шерстяная спортивная шапочка. Он шагал мимо школы, где учился двадцать лет назад, мимо лесного склада, закрывшегося в прошлую зиму. Вот и магазин рыболовного и туристского снаряжения. Летом здесь обычно выдавали напрокат каноэ. Сейчас лодки торчали рядом с магазином, напоминая раковины гигантских моллюсков. Невдалеке находилась автозаправочная станция. Рабочие в голубых комбинезонах дули на озябшие руки.
Достигнув места назначения, Салливан вытер ботинки о соломенный коврик с выцветшими буквами «Дэвидсон и сыновья». Заметив над входом маленькую видеокамеру, он инстинктивно стянул шапку, поправил густые каштановые волосы и посмотрел в объектив. Переговорное устройство молчало. Дверь никто ему не открыл. Тогда Салливан сделал это сам и вошел.
Внутри похоронного бюро оказалось очень тепло, почти жарко. Стены вестибюля были обшиты темным деревом, вдоль стен стояли бежевые мягкие диванчики. Тут же находился письменный стол без стула, с раскрытой регистрационной книгой.
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
Вопрос исходил от Хораса Белфина, директора заведения. Ему было под семьдесят. Бледная кожа, кустистые брови и редкие волосы соломенного цвета.
– Меня зовут Салли Хардинг.
– Ах да.
«Ах да, – продолжил Салли его невысказанную мысль, – тот самый, что не был на похоронах своей жены, потому что угодил в тюрьму». Салли теперь частенько договаривал в мыслях чужие оборванные фразы. По его мнению, слова, которые люди не произносили, звучали громче, нежели высказанные вслух.
– Жизель Хардинг была моей женой.
– Примите соболезнования по поводу вашей утраты.