Всего за 249 руб. Купить полную версию
Спустя полтора часа самолет стал снижаться, на табло зажглись таблички No smoking. Рыбаков открыл глаза и зевнул:
– Уже прилетели?
– Похоже, – отозвался Орлов, подняв спинку кресла.
Лайнер меж тем зашел на посадку, коснулся шасси взлетной полосы и со свистом понесся по бетону. А когда остановился, к нему подкатил трап, и пассажиров пригласили на выход.
Орлов, со спортивной сумкой на плече, спустился первым, Рыбаков, с удлиненным кейсом в руке, следом. На обоих вязаные шапочки без рисунка и темные аляски. У входа в аэровокзал их встретил улыбающийся человек в дубленке, по фамилии Мартыненко.
– Рад видеть московских гостей, – поприветствовал Орлова.
– А я тебя. Это мой сотрудник, знакомься, – представил он Рыбакова.
– Борис, – протянул тот руку.
– Виталий, – тряхнул ее киевлянин. – Это весь ваш багаж?
– Весь.
– Тогда идем за мной.
После чего, минуя таможенный контроль, провел обоих через ВИП-зал к выходу в город. Там все уселись в черную «Волгу», и она вырулила со стоянки. Оставив позади Борисполь, машина понеслась вперед, спустя полчаса въехала в столицу и остановилась у одной из гостиниц.
– Выходим, – выключил киевлянин двигатель.
– А снега у вас с гулькин нос, – взглянул по сторонам Орлов. – У нас много больше.
– Затэ мы гарно спиваем, – поднял тот вверх палец.
Номер на двоих был заранее забронирован, вскоре все трое, сняв верхнюю одежду, сидели в нем и беседовали. Мартыненко служил в СБУ Украины, где руководил подразделением по борьбе с коррупцией и организованной преступностью. Они с Орловым нередко пересекались по работе и иногда проводили совместные операции, на что имелось межведомственное соглашение.
Год назад, по ориентировке украинских коллег, ФСБ задержала и передала им лидера одной из киевских ОПГ, некоего Рыбку, приехавшего в Москву для установления криминальных связей. А на этот раз по запросу ФСБ те вычислили Гусятинского в своей сто- лице.
– Значит, так, – закурил сигарету полковник. – Фигурант снимает квартиру на Подоле, где живет вместе с девицей. Установил связи с нашими бандитами, ведет деловые переговоры.
Затем рассказал о режиме дня и назвал ресторан с ночным клубом, которые посещал Гриша Северный.
– Будете его брать или… – выдул вверх тонкую струйку дыма.
– Или, – ответил Орлов.
– Понял. Самое удобное место – квартира. Отлично просматривается с соседней высотки.
– А расстояние? – прогудел Рыбаков.
– Метров сто пятьдесят – двести. Ну что, пойдем пообедаем? А в восемь вечера я свожу вас на место.
Чуть позже они подкреплялись в гостиничном ресторане фирменным борщом с пампушками и котлетами по-киевски, хлопнув под них по паре рюмок «Немирова».
– Хорошая водка, – сказал Рыбаков.
– Потому как на меду и с перцем, у вас такой нету, – значительно изрек полковник. – А хотите анекдот?
– Можно.
– Значит, попадают два русских в украинскую компанию и гудят на полную катушку. И хохлы, поднимая стаканы, каждый раз говорят: «Ну, будьмо!» Утром просыпаются, один русак спрашивает: «Вань, а кто такой Будьмо?» Второй со стоном отвечает: «Кто он такой, не знаю. Но пить за него больше не буду».
Анекдот понравился, все весело рассмеялись.
Затем Мартыненко уехал, а москвичи вернулись к себе в номер, где проспали до сумерек.
Ровно в назначенное время раздался стук в дверь, появился Мартыненко. Теперь одетый так же, как московские гости. Заперев номер, все трое спустились вниз и, миновав холл, вышли из стеклянной двери. С темного неба сеялся мелкий снег, неярко горели фонари. Проскрипели за угол соседнего дома, где стояла неприметная «семерка».
Уселись в салон, Мартыненко завел двигатель, тронулись и вскоре выехали на Крещатик. Автомобилей на нем было почти как в Москве на Тверской, катили в синих выхлопах, сплошным потоком. Вклинились, затем на третьем светофоре повернули влево и спустя десять минут были на месте.
Припарковались в темном переулке, за которым начинался жилой массив из новостроек. Надев прихваченные Мартыненко легкие оранжевые накидки с трафаретом «Киевлифт», вышли из машины.
– Он живет вон в той, – показал полковник на одну, – а мы пройдем, которая напротив.
Шагая друг за другом, направились по переходу через улицу к кирпичной высотке, вошли в подъезд со сломанным кодовым замком, а затем в один из лифтов, где Мартыненко нажал кнопку. Первый, второй, третий… пятнадцатый – высветило табло, створки раздвинулись.
С лестничной площадки, куда выходили три квартиры, поднялись на технологический этаж, остановились перед крашенной охрой металлической дверью. Вынув из кармана ключ, Мартыненко отпер замок, вошли в тускло освещенную лифтовую, а оттуда по короткой лестнице выбрались на крышу. Там гулял ледяной ветер. Сутулясь, прошли к фасадному парапету, присели у него на корточки.
– Четырнадцатый этаж, два крайних окна справа, – показал рукой Мартыненко. – Сейчас, как видите, темные, еще не приехали. Штор нет, легкая кисея, при включенном свете возможно наблюдение.
– Ну, как тебе? – наклонился к Рыбакову Орлов.
– Бывало и хуже, – шмыгнул тот носом.
– Кстати, зря мерзнуть вам не придется, – продолжил украинский коллега. – Завтра с утра пущу за объектом наружку, как только вернется в нору, дам знать.
Тем же путем спустились обратно, прошли к «шестерке», сев в еще не остывший салон, сняли накидки, закурили.
– Чем будете валить? – спросил Мартыненко.
– «Винторезом», – глубоко затянулся Орлов.
– Серьезный ствол, я бы тоже его выбрал.
Когда подъехали к гостинице, остановившись за углом, он передал Орлову ключи от автомобиля и лифтовой, а к ним накидки.
– Машину оставите у метро «Контрактова площа», мы его проезжали. Ну, ни пуха вам, ни пера, – пожал москвичам руки. Хлопнула дверь, и Мартыненко исчез в пелене начавшейся метели.
Вернувшись в номер, оперативники разделись и, вымыв руки, отправились в кафе на ужин. Там, съев по порции оливье с лангетом, запили их горячим кофе, а после вернулись к себе. Как только вошли, на журнальном столике затрещал телефон.
– Да, – снял Рыбаков трубку.
– Хэлло, – пропел в ней томный девичий голос. – Не желают ли господа развлечься? Оральный секс, страпон и многое другое.
– Рад бы, – вздохнул капитан, – но у нас застарелый триппер.
– Хам! – обиделись на другом конце провода и отключились.
– Жрицы любви? – поинтересовался Орлов.
– Дополнительные услуги. Как во всех гостиницах.
На следующее утро они встали в семь, приняв холодный душ, побрились, а затем, позавтракав в кафе на этаже и купив свежие газеты, вернулись к себе в номер. Там, включив телевизор, Рыбаков устроился перед ним в кресле, а Орлов прилег на диван и стал просматривать прессу.
Спустя час в дверь постучали, он встал и, пройдя в холл, повернул ключ: за порогом стояла горничная.
– Разрешите у вас убраться?
– Спасибо, у нас чисто.
– Извините, – проследовала горничная дальше по коридору.
Время тянулось как резина, телефон зазвонил без четверти шестнадцать.
– Объект на месте, – сказал далекий голос, когда Орлов приложил к уху трубку.
– Добро, – опустив ее на место, взглянул на напарника. Тот понятливо кивнул, начали собираться.
Через двадцать минут они подъехали к нужному дому, вышли из машины и направились к подъезду. На плечах топорщились синие накидки, Рыбаков нес в руке кейс.
Как и в прошлый раз, им никто не встретился, вскоре оба были на крыше. Пригнувшись, скользнули к парапету, укрывшись за ним, осмотрелись. В высотке напротив светился десяток окон, в том числе на четырнадцатом этаже, два справа.
Пока Орлов, достав из кармана аляски небольшой бинокль, внимательно в них вглядывался, Рыбаков открыл кейс, в несколько приемов собрал винтовку, установил на ней прицел и приник к окуляру.
– Движения не наблюдаю, командир, – сказал через минуту.
– Я тоже. Ждем, не расслабляйся.
Когда оба изрядно продрогли, за окном, что левее, мелькнула тень, а затем у второго возник силуэт мужчины.