Всего за 399 руб. Купить полную версию
Труфаново, 1998, БГГ
130. [Сокровища Кирилло-Челмогорского монастыря] Они спрятали драгоценности монастырские. Хотели спрятать драгоценности. Анна Павловна… Их две бабушки сидело. Десять лет. Анна Павловна и Анастасия Петровна. Они по десять лет сидели. Вот эта Анна Павловна [нрзб.]. У ней было очень много икон, тоже так, ну, как они монахини – не монахини были, ну, я не считаю, что они были монахини: они просто как работали при церкви. И очень [нрзб.]. Вот они… её в помощь [нрзб.]. Короче, деньги просила. [Нрзб.] И вот она… унесли их куда-то в лес. За скоко-то километров драгоценности. [Монастырские?] Церковные. Там много зарыли, много было зарыто. И её – в общем, как… её обманом взяли. В общем, привели, короче, его допросили [настоятеля], он не рассказал. А она пришла, они сказали: «Что ж отпираешься, – мол, это самое, – отказываешься, что, мол, ты не знаешь, а Пилюгин дак сказал». Она сказала: «Да, а зачем он тогда это так», – и вот сходили ночью, сходили, ночью выкопали.
Труфаново, 1998, АЕС
131. [Про сокровища Кирилло-Челмогорского монастыря] Вот здесь жила женщина, до девяноста лет она дожила, Анна Павловна Боголепова такая, она умерла сейчас в доме для престарелых. Вот, она старая дева, всю жизнь она посвятила монастырю. В общем, помогала, ходила там всё, и в монастыре там, и помогала стряпать там, и ухаживать, и всё, и всю жизнь промолилась, как говорится. Ну и когда монастырь стали рушить, настоятель ей доверил тайну монастыря. Уж не то что было серебро, золото – конечно, там было: посуда, ведь посуда вся серебряная была, хорошая, вот. Они, значит, собрали её всю и у монастыря, недалеко [от монастыря], закопали. И ей сказали, где это находится и чего там есть. И она, значит, это всё держала в тайне. Когда монастырь-то разрушили, там ничего уже не было такого. Добротного-то, так сказать, вот, а она никому этого не гоуорила. А потом, когда. она одинокая была женщина, она осталась одна, на восемь рублей в месяц жила, она восемь рублей пенсия у ней, жила она, пенсия у ней, но вот наловит рыбы вот здесь на озере сама, соберёт картофель, овощи какие, и вот тем зиму жила. Ну а потом уже стала совсем старенькая, и её сельсовет решил оформить в дом для престарелых под Архангельск. Она очень противилась, не хотела, но что делать – куда же, старый человек, уже девятый десяток пошёл, уже она обслуживать себя не может, ну, в конце концов она с горечью отсюда уехала с большой. со слезами, но увезли её. И там она прожила десять лет. Вот. И потом, значит, когда она прожила десять лет, видимо, [потому] что за ней ухаживали, одевали, обували, в бане мыли, готовили, кормили – всё. Она говорит: «Как же так, я, – говорит, – умру, а всё добро монастыря уйдёт в землю». И она решила россказать это всё. И, значит, позвали милицию, она всё россказала, каргопольские милиционеры приехали, всё раскопали… в общем, копали, копали-копали – нет ничего, решили бросить. Потом смотрят – там камней много. «Ну, давай – вытащим ещё камни». Камни вытащили, а там всё и лежит. Вот там, в монастыре пойдёте, дак там тоже, ельничек такой, яма видна ещё, с левой стороны ельник. Вот такая старушка была, очень доброжелательная.
Труфаново, 1998, БЗТ
132. А там тоже в [Кирилло-Челмогорском] монастыре, там тоже было зарыто у одного. Он был как купец не купец, с церковью-то всё. Всё он церковь тут это, и он тоже вот – когда его забрали, и он не отдал. Зарыли. [Кто?] Анна Олександровна, она знала. Они его выслали в Сыктывкар, и у него там дочка есть, и вот не так давно, ну сколько лет, он умер, и сказал ей, в каком месте зарывали. Она приехала ночью с Сыктывкара, приехала ночью, видимо, взяла лошадь, мужик привёз её в монастырь, и ночью она сходила с сумками, эти сумки полные, говорит, принесла, чего-то тяжёлое, вот, и обратно ночью уехала. Больше не приезжала.
Труфаново, 1998, АЕС
133. [Не рассказывают, что на той стороне озера, там, где монастырь, был закопан клад с вещами Кирилло-Челмогорского монастыря?] Было закопано. [Что там было?] Не знаю, ну, там, наподобие денег ли что-то. В этом… А потом эта старуха вроде как просказаласи. Ну, приезжали, всё убрали. На вертолёте. Вот я вот от того слыхал: говорит, на вертолёте прилетели, место раскопали и всё забрали и увезли. А скоко там, какие ценности – говорит: если это всё, так можно было пятьдесят годов всем труфановцам жить этима ценностями. Не знаю, что там за ценности. [А что была за старуха, которая проговорилась?] Не знаю, я и старухи не знаю.
Орлово, 1998, МНГ
134. Рассказывают, что тут у нас привиденья живут вот в этом, на последнем этаже[119]. Говорят, какой-то купец у нас жил, и там его сёстры, дочери и жена тут танцуют каждую ночь. Тут ещё какой-то, говорят, клад есть, был. Там, разобрали.
Ошевенск, 1999, АП
135. [БИ: ] А тут вот жил купец раньше[120].
[СЮ: ] Есть клад [в этом доме]. У нас туда Лисицын Миша и Оксов Антон лазили [в каморку, где, предположительно, клад спрятан], потом вылезают такие, такая вонища на всю школу. Туалетом провоняли.
[АП: ] Там правда был клад, только там туристы давно приезжали, весь клад разобрали.
Ошевенск, 1999, БИ; СЮ; АП
136. [Кто жил в здании начальной школы?[121]]
[ТОС: ] Купец жил.
[ТНА: ] Вы живёте на золоте, наверно, потому что он сказал – что, говорит: «Всю жизнь будете ходить по золоту, и никто его не найдёт».
[Купец?]
[ТОС: ] Дружинин[122], да-да.
[ТНА: ] Да, вот этот был его дом…
[ТОС: ] Этот его дом, магазин, и следующий деревянный, вот эти три дома его. И этот магазин его.
[ТНА: ] Так что «на золоте бу[д]ете жить всю жизнь, и никто его не найдёт».
[ТОС: ] А дак золото и было там вверьху, где они живут. Дочь приезжала, выняла шкатулку эту и увезла.
[ТНА: ] Дочь… дочь есть дочь, а кто ещё. Разбирали углы, всё разбирали.
[ТОС: ] Всё бесполезно, всё равно не натти.
[ТНА: ] Последний кто, кто-то умирал там последний у них, то ли слуга его, то ли кто-то, он говорит: «Как хозяин сказал, так и будет», – вот сказал, так и есть.
[ТОС: ] Да-да, что не найти.
[ТНА: ] Живёте на золоте.
[ТОС: ] Дак чего. Конечно, ходят по золоту, а где?
[ТНА: ] Нету, искать надо.
[ТОС: ] Попробуй найди.
[ТНА: ] И никто сюда с раскопками с этими, не…
[ТОС: ] Не едет никто.
Ошевенск, 1999, ТОС; ТНА
137. [Что было в здании Ошевенской начальной школы?[123]] А там раньше это, купец жил, Козырев. Вот Козырев, он торговал, и вот, потом вот в каком году… его тут закулачили как и выслали. Но я это не помню. Это до было ещё. Там какой-то год, тридцать какой, я не знаю. Не помню. Вот когда училась. Его уже не было. Козырев. Мама-та знает. [Соб.: Говорят, там клад есть.] Клад? Клад – он вроде это, хлеб немножко прятал. В общем, застенки там были, и мама гоуорит: в общем, они хлеб прятали. [От…] Да, да, ну чтоб это самое: раньше с хлебом-то трудно было. От какой год продразвёрстка-то была. Какой, тридцать шестой год? Вот эти годы трудны и так, и вот они прятали хлеб. А потом его и закулачили. Выслали его в Мурманскую область, по-моему. Там жил. [Соб.: Три дома у него было?] Да. Три.
Ошевенск, 1999, СЛН
138. [Кто жил в здании начальной школы?[124]]
Козырев <…>, купец. [Что-нибудь рассказывали про его дом?] Просто он говорил, что золото есть, но «ходить будете, не найдёте; не найдёте». [Нашли что-нибудь?] Да нет, никто не искал; много-мало там нашли кое-где; был у него прислуга Готлиб такой, он после уехал, а разжился, где-то там у Чёрного моря; ну, а нашли там банку с золотыми монетами. [Где?] В камелёнке да в колодце там банку нашли. [С золотом?] Да, золотые монеты были, ещё отдали в сельсовет, а они там разделили.
Ошевенск, 1999, БВМ
139. В Наволоке, в Плесецкой дак бывало: нашли таз вот такой большущий вот таких медных [монет]. [Они чьи – петровские были?] Да, петровских вот таких медных этих монет. По пять рублей ли, по пять копеек ли, по пять рублей. Целый таз нашли. [Это клад был?] Да, вот клад. А потом его [мужа] брат старший искал, хотел серебряных: говорили, ещё где-то серебряные тут закопаны. А того не мог найти – искал, искал, не мог найти.
Волосово, 1998, НАК
V. Селения и постройки
Няндома
140. [Почему Няндома так называется?] Я слыхал, но так вот, понаслышке: вроде как така национальность здесь была, на Севере, – няны, и вот вроде оне шли-шли, увидели селение и: «Дома!» – говорят. Вот и пошло – Няндома. Вот, вот такую я легенду слыхал. Селе… увидели – переселение какое-то было всё.