Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Говоря о поэзии, я, конечно, подразумеваю и прозу, которая в хорошем её исполнении не менее поэтична. Хороший литератор – всегда орудие своего языка, но в некоторых произведениях альманаха присутствует чрезмерная разговорность, чувствуется недостаточное богатство языка, оторванного от питательной почвы постоянного общения с русской современностью. Вместе с тем хотелось бы отметить и незаурядные произведения, в которых авторы являются и искусными рассказчиками, и учителями, и магическими волшебниками.
Разнообразность тем и стилей авторов, сплетение стихов, коротких рассказов и фантастических прозаических миниатюр с богатой образностью израильской реальности позволяет насладиться лирикой простого русского языка, совмещённого с неиссякаемой еврейской мудростью. Естественно, что ни один поэт, ни один художник, взятый сам по себе, не исчерпывает своего значения, не существует вне традиций, создавших его как творческую личность. В связи с этим приятно отметить, что авторы «Понедельника» являются продолжателями русской классической традиции и вместе с тем несут свою «личную правду», не скатываясь в пропасть «бездонной тоски», свойственную большому количеству эмигрантской русской литературы.
Бродский в своём коротком эссе о Бэлле Ахмадулиной писал: «Поэзия есть искусство границ, и никто не знает этого лучше, чем русский поэт… Существуют лишь два выхода из этой ситуации: либо предпринять попытку прорваться сквозь барьеры, либо возлюбить их».
Альманах «Понедельник», несомненно, пытается прорваться сквозь барьеры разобщённости израильского общества, стараясь построить мост между местным истеблишментом и группой русскоязычных писателей, которые пока плавают в своём маленьком литературном бассейне, но поддерживают миссию гордо поднятой головы русско-израильских авторов, надеющихся в скором времени перебраться в бурные, но тёплые воды литературного Средиземноморья.
Денис Камышев, Ашдод
Доброго времени суток, граждане писатели, поэты и читатели. Даже такое печальное событие, как свадьба, бывает золотой, если пара окольцованных государством не поубивала друг друга. Что уж говорить про девятый, изумрудный выпуск «Понедельника». Изумрудный – мой любимый цвет. Недаром мой сетевой никнейм Гудвин. Наш девятый выпуск чем-то похож на Изумрудный город, где все мы хотим быть волшебниками. Кто-то приходит в него, как Страшила за мозгами, кто-то за храбростью, кто-то хочет найти утраченное сердце. А кто-то просто живет в этом городе и творит свое волшебство. Не стесняемся, проходим. Вас ожидает раздача слонов и материализация духов. И каждый найдет здесь свой личный изумруд. Не забудьте только надеть специальные очки с зелеными стеклами.
*****
Что есть слова? Набор стеклянных бус,
за них у дикарей был выменян Манхеттен.
В поступках правда, слов теперь боюсь —
Я мастер слов. Я в них великолепен.
*****
Маски сонные лиц жизнь несет на работу,
Грея пальцы стаканчиком утренним кофе.
А я греюсь котом, неразборчиво что-то
Мне урчащим… Возможно, контент философий.
Под домашний джаз-бэнд завываний стиралки
Я ныряю в свой космос застенчивых снов.
Засыпая, я знаю: все в полном порядке,
Потому что мой сон охраняет любовь…
Наталья Терликова, Холон
В меня редко кидали камни, которые прятали за пазухой. Побаивались. Однако случалось, и было больно. А когда становилось невыносимо больно, я училась ловить эти камни. И первый свой изумруд я поймала от преподавателя диалектического материализма, когда на экзамене совершенно искренне заявила, что мысль материальна. Профессор обозвал меня вульгарной материалисткой, а я обиделась и начала доказывать, что это не так, ссылаясь на факты. Мол, даже медики зафиксировали, что голосовые связки у человека производят колебания не только когда он говорит, но и когда молчит и думает.
В университете разразился страшный скандал. И мне крупно повезло, что я тогда училась не на факультете журналистики, а заканчивала механико-математический. Меня не отчислили.
Естественно, я была напугана, но ещё больше убеждена, что утверждение «Мысль материальна» такая же истина, как утверждение «Земля вертится».
Новогодняя Ханукия
В Ханукальном подсвечнике мигали семь свечей, на игровом столике замерло пластмассовое войско Хасмонеев, а Изя и Шмулик стояли у окна и внимательно наблюдали за движением тяжёлого алого светила, которое медленно заходило за линию горизонта. Отсюда хорошо просматривались небеса, и мальчишкам казалось, что они парят в воздухе вслед за уходящим солнцем, а все неудачи и обиды растворяются в наступающих сумерках.
Во двор неожиданно заехал мебельный фургончик и остановился у соседнего подъезда.
Примечания
1
Иосифу Бродскому