Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Набор начался в августе 1959 года. В Институте авиационной медицины была создана группа специалистов, в которую вошли В. И. Яздовский, Н. Н. Гуровский, О. Г. Газенко, A.M. Генин и др. Руководителем группы был полковник медицинской службы Евгений Анатольевич Карпов. По авиачастям были направлены врачи института (по два человека), которые начали «бумажную» часть отбора – просмотр медицинских книжек лётчиков. Для истории нужно отметить, что «путевку в космос» первому космонавты планеты Ю. А. Гагарину выдали проводившие отбор в его части военные медики Петр Васильевич Буянов и Александр Петрович Пчелкин. Всего были просмотрены медицинские книжки 3 461 человек». [2] Инвалид Феоктистов… прошел!
Конкурс среди летчиков был высоким. После жесткого отбора по медицинским и психологическим параметрам было отобрано всего 20 человек: «Согласившихся кандидатов ждал дальше первый медицинских этап обследования, который проводился обычно в гарнизонном госпитале. После этих двух этапов в списке кандидатов в отряд космонавтов осталось 206 человек. Потянулись месяцы ожидания. За это время 52 человека сами приняли решение отказаться от участия в новом, неизвестном деле. Причины этого были самые разные, но основной было все же нежелание расставаться с летной работой. Таким образом, число кандидатов сократилось до 154 человек.
Следующий этап отбора начался в октябре 1959 года. Кандидатов вызывали в Москву, на стационарное обследование в Научно-исследовательский авиационный госпиталь (НИАГ), проходившее в два этапа: клиническое обследование в объеме врачебной экспертизы лиц летного состава истребительной авиации и психофизиологическое обследование. Продолжалось обследование в среднем два месяца. Приезжали кандидаты группами по 20 – 30 человек. В первые дни отбора (уже в госпитале) 18 человек отказались от дальнейшего прохождения обследования. Причиной были опасения, что неудачное прохождение отбора может помешать в дальнейшей лётной работе. Ещё два человека были отбракованы медицинской комиссией.
Кроме всевозможных анализов и осмотров кандидатов подвергали так называемым «нагрузочным пробам» – выдерживали в барокамере, крутили на центрифуге, проверяли устойчивость организма к гипоксии и перегрузкам. На следующий этап отбора прошли только 134 летчика. Он начался в следующем году, после выхода 11 января 1960 года директивы Генерального Штаба ВВС №321141 «О формировании ЦПК ВВС и отряда космонавтов», в которой оговаривалось и планируемое число космонавтов – 20 человек. К февралю 1960 года этап психофизиологического обследования успешно прошли лишь 29 человек, ставшие финалистами отбора. 105 человек были либо отсеяны по медицинским показаниям, либо сами отказывались проходить 2-й этап медкомиссии. Фамилии всех этих кандидатов вряд ли когда будут известны полностью. Известные нам, главным образом по воспоминаниям космонавтов, несколько фамилий кандидатов приведены в приложении.
Итак, на мандатную комиссию были представлены кандидатуры 29 человек, полностью прошедших все этапы медицинского обследования и получившие допуск к спецтренировкам. Был сформирован первый отряд космонавтов из 20 человек, в точности, как и было, определено директивой Генштаба ВВС». [2] Среди этих людей не было высокорослых пилотов, обладающих массой тела более 70—80 килограмм.
Все были проверены на предмет психического здоровья. Естественно, психиатры не пропустили бы в этот отряд людей, страдающих психическими расстройствами и алкоголизмом. В начале своей карьеры космонавты точно, никто не страдал это бедой современной эпохи: пристрастием к алкогольным напиткам. Каждому в анкету можно было занести надпись: «Морально устойчив. Связей порочащих его не имел». Все они были либо членами КПСС, либо кандидатами. За моральным обликом этих летчиков следили по партийной линии. Пьянки, аморальные поступки, типа супружеской измены, не приветствовали.
Подпись к знаменитой, исторической фотографии, сделанной после полета в космос Юрия Гагарина, в Сочи: «Первый отряд советских космонавтов (снимок сделан в Сочи в мае 1961 года). Сидят в первом ряду слева на право: Павел Попович, Виктор Горбатко, Евгений Хрунов, Юрий Гагарин, С.П.Королёв, его жена Нина Королёва с дочкой Поповича Наташей, Евгений Карпов (начальник ЦПК), Николай Никитин (тренер по парашютной подготовке), Евгений Фёдоров (врач). Стоят во втором ряду слева на право: Алексей Леонов, Андриян Николаев, Марс Рафиков, Дмитрий Заикин, Борис Волынов, Герман Титов, Григорий Нелюбов, Валерий Быковский, Георгий Шонин. В заднем ряду слева на право: Валентин Филатьев, Иван Аникеев и Павел Беляев. На фото отсутствуют: Анатолий Карташов, Валентин Варламов, Валентин Бондаренко и Владимир Комаров». [2]
Наконец, на финишной прямой оказались шесть человек: «В связи с тем, что вести одновременную подготовку всех двадцати слушателей не позволяла материальная база, которая только создавалась, летом 1960 года была выделена группа из 6 человек, проходившая общекосмическую подготовку в первоочередном порядке: Быковский Валерий Федорович; Гагарин Юрий Алексеевич; Попович Павел Романович; Нелюбов Григорий Григорьевич: Николаев Андриян Григорьевич; Титов Герман Степанович. 14 января 1961 года Главная медицинская комиссия впервые рассмотрела готовность к полёту первых кандидатов. Все шестеро получили „добро“ для участия в полёте». [2]
В отношении нарушителей режима и условий тренировок, а так же в отношениях тех, чье здоровье не позволяло им принять участие в космическом полете поступали достаточно жестко: «Еще летом 1960 года два слушателя-космонавта были временно отстранены от подготовки. 16 июля 1960 года у Анатолия Карташова после вращений на центрифуге при 12-кратной перегрузке на спине были обнаружены мелкие кровоизлияния (петехии). А 24 июля 1960 года Валентин Варламов получил серьезную травму шейного позвонка во время купания. После длительного обследования и лечения оба они были отчислены из отряда слушателей-космонавтов. Валентин Варламов был отчислен 6 марта 1961 года, а Анатолий Карташов – 7 апреля 1961 года». [2]
В системе были заложены принципы воинской дисциплины, сами летчики были практически на казарменном положении. Оставление части приравнивалось почти, что к дезертирству, за употребление алкогольных напитков и аморальных поступков следовало наказание: «В космос довелось слетать лишь 12 из них. Четверо (Иван Аникеев, Григорий Нелюбов, Марс Рафиков и Валентин Филатьев) были отчислены из отряда за „нарушение режима“, а Дмитрий Заикин был отчислен по состоянию здоровья… 24 марта 1962 года приказом Главкома ВВС №80 был отчислен из отряда космонавтов за нарушение режима (самовольная отлучка из расположения части). По мнению самого Марса Рафикова, причиной отчисления послужило его желание развестись с женой». [2] Все было очень строго и сурово. Даже герои Космоса Юрий Гагарин и Герман Титов при совершении ими поступков, которые могли бы, в случае широкой огласки, навредить репутации советской космонавтики, тоже привлекались к партийной и дисциплинарной ответственности.
Юрия Гагарина распекали по партийной линии за неудавшуюся любовную интрижку, упоминание о которой есть в мемуарах генерала Каманина и в свидетельствах от других участников этих событий: «Прощальный вечер 3 октября описал в своем дневнике и генерал Николай Каманин. «За день Гагарин чрезмерно «напрощался». После ужина Юра сразу лег спать. Женщины играли в карты. В 22:00 я с женой ушел отдыхать, а в 23:50 она разбудила меня криком: «Коля, вставай! Внизу что-то случилось!» Через минуту я увидел Гагарина лежащим на садовой скамейке. Лицо и рубашка Юрия были в крови, на лице – рваные раны. Валя в слезах кричала: «Что же вы все стоите, помогите ему! Он умирает!» Срочно вызвали врача и начальника санатория. Через четыре часа приехали флотские врачи, сделали на месте операцию. Заключение: пробита надбровная кость, но рана не смертельная, над левой бровью останется шрам. Порекомендовали в течение трех недель сохранять постельный режим. Из опроса Рудного, Масалова, Азбиевича, Титова, медсестры Ани, Валентины Ивановны и других людей я установил следующее. Гагарин проснулся около 22 часов, помогал купать Галку, а потом спустился в гостиную на первый этаж, где Валентина Ивановна с другими женщинами продолжала играть в карты, а мужчины – в шахматы.