Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
– Нет, как к живому уже не испытываю. Уже просто как объект. Я знаю, что это уже все и живым не представляю вообще. Как к живому человеку уже не отношусь, но все нормы этические остаются. Просто выполняешь свою работу, аккуратно, стараешься не навредить. А так, уже как объект, а одушевлять его-нет.
– Принято считать, что профессия тем или иным образом меняет человека. На тебя как-то повлияла профессия? Может темперамент изменился?
– Ну-у, не знаю. Проще к жизни отношусь. Тут больше к смерти относишься так, относительно просто и не зацикливаешься на этих вещах. И воспринимаешь спокойно. Многие эмоционально воспринимают, вот, ушел человек… Тут спокойно относишься и ничего такого, как бы особенного нет. Знаешь, вот ты идешь как будто по улице, он умер… И..все.
– Вот, приступы плохого настроения бывают у тебя? Или их уже меньше становится? Как ты говоришь: Спокойнее относишься ко всему. Наверное, после такой работы ты умеешь себя в руках держать?
Он смеется:
– В руках умею держать, но вывести любого человека можно. Даже самого спокойного. Я отношусь ко всему спокойно, жизнерадостно, но… бывают ситуации, когда просто выводят в бешенство, тут уже срываешься. Тут уже даже профессия не поможет.
– В общей своей массе людей, которые с тобой работают, – паталогоанатомы, санитары, – их связывает какая-то одна черта, когда можно сказать, что вот в этом они все почти одинаковы и похожи? Что именно эта профессия отличает всех этих людей таким качеством?
– Я тебе проще скажу: Они все спокойные люди. Ну абсолютно все спокойные. Нет психованных, нервных людей.
– К примеру, холерики у вас не работают? Или у них темперамент меняется?
– Они просто долго не держатся. Люди темпераментные, они редко там работают. Нет такого, чтобы был панический настрой.
– Слушай, а как у тебя рабочий день складывается?
– С вечера до утра. С четырех вечера и до утра до 8 часов. Есть люди, которые днем работают. Меня этот график больше устраивает.
Могут тебя по работе срочно из дома вырвать? Происшествие какое, к примеру?
– Бывало такое, но крайне редко. Бывает, что нужно кого-то заменить, если заболел. Но тоже очень редко.
– Зарплата тебя устраивает?
– Могу честно сказать: по графику работы, по зарплате меня устраивает все. С моим графиком у меня много свободного времени. И я успеваю достаточно и по учебе и по своим еще делам.
– То есть, по московским меркам можно работать санитаром и, не то что, ни в чем себе не отказывать, а нормально жить, содержать семью и никуда по сторонам не дергаться? Просто приходить на работу, получать деньги…
– Да, – его ответ уверенно краток. – Можно найти какую- то подработку, я говорю, времени свободного достаточно. Если очень захотеть, то и третью работу можно, – он опять засмеялся.
Я уверен, грустит в своей жизни он, совершенно точно, очень редко. Разговор с ним складывается очень свободно, без напряжения. В нем вообще его невозможно заметить. Даже представить.
– Ты сам москвич. А если представить, что тебе нужно снимать квартиру, то тебе хватало бы зарплаты?
– Мне-да. Если одному. Не шиковать, конечно, средненько вести образ жизни, то вполне на жизнь бы хватало.
– Ответь, пожалуйста, на такой вопрос. Ты, к примеру, кроме работы еще учишься. А ведь есть люди, которые так вот всю жизнь работают. Никуда больше не стремятся. Все их устраивает. Молодой парень и так вот проводит свою жизнь.
– Могу тебе сказать, что у нас есть такие люди. Идет, работает, а потом ведет обычную молодую жизнь. Ничего такого сверхестесственного в этой жизни нет.
– А когда с девчонками знакомишься, их не пугает это?
Усмехаясь, Володя отвечает:
– Ты знаешь, сейчас пошли такие девушки… Им наоборот, даже интересно все становится.
Тут мы оба начинаем смеяться. Он продолжает:
– Даже много вопросов. Лишних.
– Наоборот привлекает?
– Ну, ты знаешь, сейчас все люди такие пошли. Не то, что: А-а-а, ты в морге? – убежали. Нет, наоборот начинают интересоваться. Раньше думал, что как узнают, что в морге работаю, то станут сторониться – отойдем спокойненько, не будем с ним общаться. А наоборот, тянутся, спрашивают. Редко кто может просто уйти, но ничего плохого тоже не говоря. Никто особо ничего не проявляет, даже наоборот, говорю, с интересом все.
– Давай вернемся к людям, которые просто работают и никуда не уходят…
– Да, работают санитарами, имеют семьи. Я как скажу, люди у нас делятся на две части: те, которые всю жизнь работают и те, которые работая еще учатся или еще куда стремятся. Так вот, те, которые всю жизнь работают… Их все в жизни устраивает. Работа, зарплата, семья. Уезжают на отдых нормальный. Занимаются раскопками историческими. К примеру, Великой Отечественной Войны. У каждого есть хобби.
– А если одновременно кто-то устраивается еще на вторую работу, то, как правило, кем?
– Абсолютно по-разному. У кого-то образование есть, которое он получал, еще что-то. Кто-то свой бизнес пытается открыть.
– Одним словом, ты своей зарплатой доволен? А если альтернативно куда-то утроиться, то можно получать такие же деньги?
– Можно. Но там бы по работе нагрузка была бы раза в два больше за те же деньги. И не было бы столько свободного времени.
– Володь, как ты попал в профессию я понял. А вот если по другим коллегам попробовать ответить?
– Наш коллектив, практически весь из нашего медицинского училища. Идут потоком. Или набирают новенького, когда уходит кто-то. Или друзья.
– То есть молодежи больше у вас?
– Да, молодежь в основном. Даже, к примеру, если друзьям предлагаешь не из медицинского, приходят сначала посмотреть, попробовать, а потом остаются.
Я уже прикипел к этому человеку. Володя сильно к себе расположил. Мне не хочется заканчивать с ним разговор. Общение с ним, действительно, приятное, спокойное, размеренное. И мне, почему-то очень спокойно стало, хотя, казалось бы, говорим о вещах отнюдь не умиротворенным. Хотя как посмотреть, опять же. Кто знает, где оно истинное спокойствие?
– Смотри, Вов… Можно ли сравнивать санитара обычного отделения больницы с санитаром морга? Или ваш уровень как то выше считается?
– Ну, вообще, все считают, что повыше. Это не чисто мое мнение, а объективно-общественное. Чисто в медицине как-то повыше считается. Есть такое, что мы как-то отдельно, даже с обычными санитарами не сравнивают.
– Как – то, наверное, с уважением относятся? – я, по крайней мере, что-то такое после разговора чувствую.
– Все люди разные. Кто как вообще относится к… моргу. Некоторые боятся. Я вот, сколько ходил в разные отделения, знакомился – все относятся с пониманием, никто ничего плохого никогда не говорил. Не скажу, что прямо там… -он хочет сказать уважением, – уважение есть, что там работаешь, именно в морге.
Мне жаль было расставаться с этим человеком. Я захотел дружить с ним дальше.
Никакого, даже подсознательного ощущения, что человек «работая со смертью» может какое – то отрицательное влияние на тебя оказать, абсолютно не возникает. Ты даже об этом и не подумаешь, если разговоры об этом не заводить.
Какое – то абсолютное спокойствие я ощущал после нашего разговора.
Если честно, то хотелось жить – просто улыбалось и хотелось жить. Точнее нравилось.
15 августа 2010 г.Мой город
Анна Монахова
Мое лето
Анна Монахова
Лидины сны
Наталия Варская
Лида лежала в больнице, штатная ситуация – банальный аппендицит и не было бы в этом событии ничего интересного, если бы не влюбилась пациентка в хирурга Сергея, который делал ей операцию.
Выписка была не за горами, а расставаться с предметом своих чувств Лиде очень не хотелось. Да и доктор явно был не равнодушен к своей пациентке.
Всё сложилось стремительно и счастливо: после выписки молодые люди созвонились и стали встречаться.
И тут Лида проснулась. Рядом с ней, дыша перегаром, похрапывал муж Олег. Ну вот! Такой сон был, а тут неприглядная действительность! Олег не то чтобы был алкоголиком, но выпивал часто, практически каждую пятницу. Не буянил, не дрался, но как-то глупел на глазах и очень много говорил. Больше всего Лиду раздражали разные прожекты мужа. Пьяным он готов был горы свернуть, ремонт в квартире сделать, рвануть на дачу и починить, наконец, уличный душ, вскопать огород, посадить яблони и вишни. Но на другой день Олег страдал от головной боли и ни на что не был способен.