Всего за 299 руб. Купить полную версию
В отличие от этой, часто завышенной оценки внешней торговли, меркантилисты зачастую занижали важность той роли, которую для экономики играет торговля внутренняя. Томас Мен указывал, что «Если мы совершаем обмен между собой, общество не может от этого стать богаче, поскольку выгода одного есть убыток для другого» [Mun, 1664, 127]. Он продолжает: «А вот если мы осуществляем обмен с иностранцами, тогда наша прибыль обогащает наше общество». С этим был согласен Джосайя Чайлд, когда утверждал, что те, кто участвует во внешней торговле (купцы, рыбаки и скотоводы), «занимаются, главным образом (если не исключительно) тем, что доставляют в страну богатство из-за рубежа», тогда как те, кто осуществляет коммерческую деятельность на внутреннем рынке (дворянство, адвокаты, врачи и лавочники), «лишь передают богатство из рук в руки, так что его количество в стране не увеличивается» [Child, 1693, 29]. Джон Поллексфен выражает аналогичную мысль: «В ходе продаж, покупок и вообще торговли, осуществляемой нами между собой, может оказаться, что один стал богаче другого, не оказав никакого непосредственного влияния на обогащение или обеднение страны в целом» [Pollexfen, 1697a, 40]. Кроме того, внутренняя торговля зависит от того, как идут дела в торговле внешней – согласно Уильяму Петти, «внутренняя торговля всякой страны находится в зависимости от внешней торговли» [Petty, 1680, 11]. «Ведь когда торговля переживает расцвет, доходы короля увеличиваются, стоимость земли и рента растут, возрастает судоходство и бедняки имеют занятость», – как указывал Эдвард Мисселден [Misselden, 1622, 4]. «Но если внешняя торговля приходит в упадок, с ней падает и все вышеперечисленное». Убежденность в таком положении дел присутствовала у авторов-меркантилистов в течение всего XVII столетия, и лишь немногие из них придерживались того мнения, что внутренняя торговля равнозначна или превосходит по своей значимости торговлю внешнюю[44].
Иногда меркантилисты объясняли свою страстную сосредоточенность на внешней торговле, ссылаясь на доктрину вселенской экономики. С помощью этой доктрины они оправдывали деятельность, которой занимались купцы, а также подчеркивали особое место, занимаемое внешней торговлей среди всех торговых операций. Мисселден характеризовал эту доктрину следующим образом:
И вот, наконец, среди людей должна была возникнуть и торговля, и Господу было угодно призвать ее в виде перевозок из одной страны в другую всяческих вещей, которые одна страна имеет, а другая нет: с тем чтобы то, что хочет одна страна, могло быть поставлено другой, так что всем хватило бы этих вещей. И что это будет за вещь, выявят лишь ветер и море, ибо они управляют подходами ко всем странам: иногда ветры дуют по направлению к одной стране, иногда – к другой; так что посредством этой Господней справедливости каждому может быть поставлено все необходимое для жизни и ее поддержания[45]. [Misselden, 1622, 25]
Мы видим, что меркантилистской мысли не были чужды ни космополитический характер доктрины вселенской экономики, ни дух произведений первых западноевропейских философов, заложивших основы теории естественного права, – и там и там подчеркивалось, что международная торговля порождает значительные выгоды. Приходится лишь удивляться, насколько часто у меркантилистов встречаются эти восторженные описания внешней торговли, однако это соответствует их энтузиазму в отношении коммерческой деятельности на мировом рынке.
Однако по причинам, которые станут ясны позже, меркантилисты никогда не пользовались этим подходом для защиты принципа свободной и неограниченной торговли. Авторы-меркантилисты, многие из которых были одарены выдающимся творческим воображением, корректировали доктрину, с тем чтобы прийти к противоположным выводам. Дж. Вайнер отмечал, что «меркантилисты демонстрировали чудеса демагогии, стремясь приспособить намерения Провидения к своим собственным частным целям; <…> они либо использовали доктрину вселенской экономики для оправдания запретов, налагавшихся на англичан в отношении некоторых товаров (на том основании, что Провидение предназначило данные товары для страны происхождения), либо использовали эту доктрину для поддержки той или иной отрасли или товара, производство которого они хотели стимулировать. И они полностью забывали о доктрине вселенской экономики, когда нападали на другие отрасли и товары» [Viner, 1937, 100–101]. Классический пример – это слова Даниэля Дефо, согласно которому английский король Генрих VII «справедливо утверждал, что Небеса были так благосклонны к Англии, что снабдили ее шерстью, предоставив ей тем самым исключительный дар, невиданный нигде более, и было бы настоящим мятежом против воли Небес, если бы англичане отвергли этот дар, проявив безответственное пренебрежение, и начали бы отправлять эту шерсть за границу для переработки и стали бы даже покупать за звонкую монету одежду, сделанную фламандцами» [Defoe, 1895, 40].
Примечания
1
Харри Джонсон, Harry Gordon Johnson (1923–1977) – знаменитый канадский экономист, работавший, в частности, в Чикагском университете и Лондонской школе экономики, яркий представитель монетаризма, автор работ по международной торговле, один из создателей концепции оптимального импортного тарифа. – Прим. науч. ред.
2
Один из обзоров содержит оценку, согласно которой 95 % опрошенных американских экономистов (и 88 % опрошенных экономистов США, Австрии, Франции, Германии и Швейцарии) выразили полное или частичное согласие с тем, что «таможенные пошлины и импортные квоты уменьшают общее экономическое благосостояние». См. [Bruno Fret et al., 1984].
3
Здесь и в дальнейшем используемый автором без пояснения термин «тариф», под которым он всюду понимает пошлины на импортные товары, мы переводим, в соответствии с экономическим и обыденным смыслом контекста, – импортные пошлины. Единственное исключение сделано для давно бытующего в профессиональной литературе термина «оптимальный тариф», под которым также понимаются ставки импортных пошлин. – Прим. науч. ред.
4
В главе 12 мы подробно обсуждаем непростые вопросы, связанные с перераспределительными процессами, которые возникают, если в качестве критерия успешности экономической политики рассматривается не экономическое богатство, а экономическое благосостояние.
5
Эти внеэкономические доводы сами по себе вполне допустимы, однако сторонники протекционизма часто утверждают, что протекционизм принесет стране многие выгоды, не упоминая о критерии, используя который они приходят к данному выводу. Вне зависимости от частностей, последовательное использование ими любого стандарта, позволяющего оценивать издержки и выгоды, присущие тому или иному варианту экономической политики, является либо логически уязвимым, либо они пользуются несуществующим критерием.
6
См., например, статью [Jagdish Bhagwati and N. Sriniwasan, 1969].
7
Более узкое определение свободной торговли, характерное для XIX в., гласит, что правительство не дискриминирует импортные товары, проводя одинаковую налоговую политику и осуществляя другие виды регулирования единообразным образом – т. е. одинаково как в отношении импортных товаров, так и в отношении товаров, произведенных в границах страны. В этом случае режим свободной торговли необязательно означает, что импортные пошлины установлены на нулевом уровне, – это может быть не так, если налоги на внутреннее производство таковы, что местные товары не имеют преимуществ по сравнению с иностранными.