Всего за 299 руб. Купить полную версию
Упомянутый выше расцвет меркантилистской литературы был подготовлен теми немногими работами, опубликованными в Англии в XVI в., которые можно отнести к зарождавшейся литературе по экономической теории. Эти статьи и книги были написаны не теологами и не теми, кто занимался философией права, а людьми, проявлявшими интерес к общественно-политическим вопросам. Соответственно, когда в этих работах обсуждались экономика, то их авторы касались не моральных проблем, но фокусировались скорее на практических вопросах, нежели на этических или правовых. Впервые в истории предметом интереса стали экономические явления как таковые (в том числе и в их связи с экономической политикой), а не в качестве побочного продукта размышлений об этических, моральных или правовых проблемах. Немногочисленные работы XVI в., посвященные экономике, касались прежде всего таких явлений, как ростовщичество, распределение земли и процесс огораживания, хотя к концу этого столетия проблемы торговой политики начали приобретать все большую значимость.
Первым заслуживающим упоминания трактатом того периода стало «Рассуждение о Содружестве под владычеством Английского Королевства» («A Discourse of the Commonwealth of this Realm of England»), автором которого считается сэр Томас Смит. Оно было написано около 1549 г., но опубликовано лишь в 1581 г., и на протяжении следующего, XVII столетия несколько раз переиздавалось. Как и некоторые другие его предшественники, Томас Смит признавал, что обойтись без торговли невозможно: «И хотя Господь наш щедр к нам, ниспосылая нам множество прекрасных изделий, однако мы все же не можем существовать без изделий других» [Smith (1581), 1969, 62ff]. Доктрина вселенской экономики в новой интерпретации предстала в виде идеи руки Провидения, создающей условия для того, чтобы торговля стала возможной не только с тем чтобы потреблять широчайший спектр товаров, но и для того, чтобы поощрять торговую деятельность как способ распределения рисков: «Господь установил, что никакая страна не может иметь все товары, но что если у какой страны имеется их нехватка, то их производит другая страна, и если эта страна испытывает их нехватку в данном году, то в другой стране в том же самом году имеется их изобилие; и все это чтобы внимающие Господу люди могли понять, что они нуждаются в помощи друг друга». Несмотря на то что Томас Смит придерживался доктрины благоприятного торгового баланса («мы должны все время обращать внимание на то, чтобы покупать у иностранцев не больше, чем на ту сумму, на которую мы продаем им, поскольку иначе мы будем делать себя более бедными, а их обогащать»), он также понимал со всей ясностью, что экспорт и импорт взаимозависимы: «Если мы станем оставлять у себя значительную часть наших изделий, мы должны будем отказаться от приобретения многих иных вещей, которые в настоящее время мы получаем из-за рубежа». У него можно обнаружить также признание того, что мировые цены (т. е. цены, по которым ведется международная торговля) играют роль альтернативных издержек для отдельной страны: «Однако, поскольку мы должны нуждаться в других, а они в нас, мы должны изготавливать наши изделия не в соответствии с нашими фантазиями, но следуя тому, что указывает общий рынок в масштабах всего мира, и будучи не в состоянии устанавливать цену изделий по нашей прихоти, мы должны следовать цене вселенского рынка всего мира».
Хотя Томас Смит и признавал наличие выгод, доставляемых торговлей, он был сторонником протекционизма, т. е. политики защиты внутренних производителей, и ратовал за обложение импорта ввозимых из-за рубежа предметов роскоши. Особенно резко он критиковал практику вывоза материалов и сырья, их переработки за рубежом и последующего ввоза готовых изделий. «Они обрабатывают наши же продукты и присылают их нам обратно; тем самым они и обеспечивают занятость своим людям, и увозят из нашего королевства значительную часть наших денежных запасов». Томас Смит полагал, что «для нас было бы лучше платить больше нашим людям за изготовление этих же изделий, чем платить меньше, но чужестранцам», и предлагал либо запретить импорт таких товаров, либо поднять на них пошлины до такого уровня, при котором аналогичные товары, изготовленные в стране, станут дешевле импортных. По его мысли, в результате «наши люди будут обеспечены работой, получая то, что сейчас мы уплачиваем чужестранцам, таможня будет отчуждать в пользу короля все, полученное от них, так что все очевидные выгоды от этого будут оставаться в королевстве». Томас Смит также осуждал «безделушки… на которые мы либо ежегодно тратим часть наших денежных запасов, либо отдаем за них существенные количества товаров и предметов, действительно необходимых, за которые мы могли бы выручить много денег». Об этих импортных вещах, не являющихся необходимыми, он писал, что это – вещи, «которые привозят сюда из заморских стран и от которых мы могли бы либо спокойно отказаться либо производить их сами в пределах нашего королевства».
Как и в случае другого Смита, Адама, ставшего знаменитым в 1776 г., темы, обсуждавшиеся Томасом Смитом, и сформулированные им выводы задали тон экономической литературе на последующие двести лет. Так, двумя главными пунктами меркантилистской платформы стали поддержание благоприятного торгового баланса и промышленная переработка сырья внутри страны. Обязательными элементами меркантилистской программы стали также критика импорта предметов роскоши и повышенное внимание к проблеме занятости в отраслях, производящих товары, которые конкурируют с импортными. В некотором смысле в последующие два века меркантилистские авторы просто-напросто повторяли и уточняли темы, поднятые (но необязательно открытые) Томасом Смитом в середине XVI в.[39]
В начале XVII в. английские авторы стали рассматривать торговлю в более широком контексте, который в нескольких фундаментальных аспектах отличался от идей схоластов и философов, разрабатывавших идею естественного права[40]. Меркантилистский подход к торговле сформировался под влиянием двух характерных особенностей того времени – грандиозного расширения мировой торговли и географических открытий, которые привели к возникновению новых регионов для организации колоний, во-первых, и формирования наций-государств в качестве новых политических образований, во-вторых. Первое явление открыло гигантские возможности, которые купеческий класс использовал в своих интересах и в интересах своих стран. В результате подозрительное отношение к купцам и презрение к коммерческой деятельности сменились признанием роли торговцев и торговли, а их вклад в богатство страны перестал недооцениваться. Меркантилисты восхваляли торговцев за то, что они служат процветанию страны, и превозносили торговлю, видя в ней средство, с помощью которого страна может обрести благоденствие и богатство. Купечество часто прославлялось как передовой отряд, ведущий страну по пути процветания и безопасности. Томас Мен говорил о «благородстве этой профессии» [Mun, 1664, 3], имея в виду купцов, а Томас Миллес писал, что «из всех людей именно купцам нужно оказывать содействие, заботливо выращивать и поощрять во всех общинах страны» [Milles, 1599, [19]].
Более благоприятное отношение к купцам возникло не просто оттого, что авторы сами часто были купцами, чьи убеждения диктовались их собственными интересами, но оттого, что расширение мировой торговли и географические открытия сулили увеличение богатства и процветание странам, где жили авторы, превозносившие торговцев и торговлю[41]. Вероятно, по мнению священников и моралистов, внимание к проблемам экономического богатства и экономического роста не было наиболее похвальной чертой этих работ, однако для светских авторов такая нацеленность была, естественно, весьма притягательной. В отличие от мыслителей древности, стремившихся отговорить читателя от занятий торговлей, меркантилисты выражали неподдельный энтузиазм по отношению к политике поощрения купцов и расширения торговли (либо, наоборот, они стремились не допустить спада торговли) – в направлениях, задаваемых государством. Ранние меркантилисты бывали настолько не сдержанны в своем желании лицезреть расцвет торговых операций, что, казалось, они преувеличивают их значимость для экономического процветания страны. О международной торговле писали, что она является «единственным средством сделать данное королевство богатым» и «краеугольным камнем процветания королевства»[42]. Говорилось, что «величие нашего королевства зависит от внешней торговли», а экспорт полагался «краеугольным камнем, на котором покоится богатство Англии, и пульсом, по которому можно определить здоровье королевства»[43].